Наташа уже второй месяц складывала часть зарплаты в отдельный конверт — на брекеты для Вани. Сыну недавно исполнилось двенадцать, постоянные зубы росли неровно, и ортодонт в районной поликлинике предупредил прямо: чем быстрее начать лечение, тем меньше проблем потом будет с прикусом. Стоимость, конечно, пугала — почти сто восемьдесят тысяч за весь курс, если учитывать систему, дополнительные пластины и все последующие коррекции.
— Будем собирать постепенно, — сказал тогда Сергей, изучая расчёты из клиники. — Какие-то накопления у нас уже есть, плюс начнём понемногу откладывать с каждой зарплаты. Думаю, к весне наберём нужную сумму.
Наташа согласилась. И начала урезать собственные расходы буквально во всём — перестала покупать обеды в кафе возле офиса и носила еду из дома, отложила покупку новой куртки, хотя старая уже второй сезон протиралась на локтях, даже зимнюю резину решила поменять месяцем позже. Каждая сбережённая тысяча отправлялась в конверт с надписью «брекеты Вани», который лежал в самом дальнем ящике комода.
Первый месяц сумма увеличивалась стабильно. На второй всё пошло заметно медленнее. Наташа регулярно проверяла семейные расходы в приложении на телефоне и стала замечать переводы, которых сама точно не делала.
— Серёж, здесь перевод на пятнадцать тысяч, — Наташа протянула мужу телефон. — Это куда?
— А, маме отправил, — Сергей продолжал спокойно ужинать. — Бойлер у неё полетел, пришлось срочно новый покупать.
Наташа только кивнула. Через пару недель появился ещё один перевод — уже на двадцать тысяч.
— Снова маме? — спросила она, хотя заранее знала ответ.
— Ей очки понадобились новые, — пожал плечами Сергей так, будто обсуждал обычную мелочь. — Зрение сильно упало, без нормальных очков она вообще почти ничего не видит.
Каждый раз находилось новое объяснение: то давление начало прыгать и потребовались дорогие лекарства, то соседи сверху залили квартиру и срочно нужен был ремонт, то просто «мама попросила, как ей откажешь». Наташа выслушивала эти истории, а конверт для Вани становился тяжелее всё медленнее, словно кто-то одновременно складывал туда деньги и тут же вытаскивал их обратно.
Марина Ивановна, мать Сергея, жила одна в просторной трёхкомнатной квартире почти в центре города — после развода с мужем жильё осталось ей, а от собственных родителей ещё достался небольшой дом в области. Пенсию она получала обычную, но привыкла жить явно шире своих возможностей. Раз в несколько лет покупала новую шубу, пользовалась недешёвой косметикой, ездила отдыхать, недавно заказала массивный кухонный гарнитур, хотя старый выглядел вполне прилично. На всё это собственных денег стабильно не хватало — зато почти всегда находились деньги у Сергея.
— Серёжа, ну поговори уже с мамой, — не раз просила Наташа, уставшая от бесконечных «экстренных» трат. — Мы же конкретно копим Ване на лечение. Это не прихоть. А деньги постоянно уходят непонятно на что.
— Почему непонятно? — обижался Сергей. — Матери помогаем. Она одна живёт, ей тяжело.
— Ей тяжело, потому что расходы выше доходов, — Наташа изо всех сил старалась не повышать голос. — А мы вместо того, чтобы лечить зубы собственному ребёнку, оплачиваем её покупки, поездки и обновки.
— Ну потерпи ещё немного, — неизменно отвечал муж. — Мама уже немолодая, сколько ей той жизни осталось. Пусть хоть порадуется. А брекеты не пожар, можно и через несколько месяцев поставить.
После таких слов Наташа обычно замолкала. Объяснять одно и то же в десятый раз не было сил. Любой разговор заканчивался одинаково: Сергей обещал, что в следующем месяце точно ничего матери не переведёт, но вскоре появлялась новая «крайне важная» причина.
Незадолго до юбилея Марины Ивановны Наташа решила пересчитать накопления и не поверила глазам. Конверт похудел настолько сильно, что она пересчитывала деньги дважды. Из ста тысяч внутри осталось около тридцати пяти.
— Серёжа, — Наташа разложила купюры на кухонном столе. — А где остальные?
На этот раз Сергей даже не попытался придумать историю про лекарства или поломки.
— На юбилей мамы ушли, — признался он, избегая смотреть жене в глаза. — Всё-таки дата круглая. Она захотела арендовать хороший зал, гостей много позвать. Не хватало на аренду и еду, пришлось добавить.
— То есть ты взял деньги, которые мы откладывали на лечение нашего сына, — Наташа говорила медленно, словно сама пыталась осознать услышанное, — и отдал их на ресторан для маминого праздника?
— А что мне оставалось? — Сергей развёл руками. — Она попросила. Ваня ещё полгода подождёт, ничего страшного.
Наташа не стала спорить. Молча собрала оставшиеся купюры, положила их обратно в конверт, убрала в комод и ушла из кухни.
В субботу они всей семьёй отправились на юбилей. Марина Ивановна арендовала большой ресторанный зал на окраине — просторный, светлый, с хрустальными люстрами и идеально белыми скатертями. Пришло около тридцати человек: родня, давние знакомые, соседки, подруги именинницы. Столы были заставлены блюдами — красная рыба, холодец, запечённая утка, салаты, отдельная зона с тортами и сладостями. Вёл вечер приглашённый тамада, а возле входа стоял стол с шампанским и фруктами.