Виктория резко повернулась к ней.
— Ты тоже решила выступить против меня?
— Я не против вас, — ответила Татьяна. — Я за тех людей, которых вы считали допустимым унижать.
Андрей позвонил водителю и попросил отвезти Викторию в квартиру, которую она снимала до свадьбы.
Уезжать она отказалась.
— Я уже перевезла сюда половину вещей! Я имею полное право остаться!
Тогда я вызвала охрану.
— Вы меня выгоняете? — процедила Виктория.
— Я прошу вас покинуть мой дом.
— Ещё вчера вы называли меня почти дочерью!
— Потому что вчера я не знала, как вы обращаетесь с теми, кого считаете ниже себя.
Она подошла практически вплотную.
— Вы думаете, победили?
— Здесь никто ни с кем не играет.
— Андрей всё равно ко мне вернётся. Он слабый. Поживёт без меня несколько дней, а потом сам приползёт.
Сын услышал каждое слово.
После этого его лицо стало окончательно холодным.
— Соберите все её вещи, — сказал он охране.
К вечеру коробки Виктории уже стояли возле ворот.
Те самые шесть коробок, которые утром она приказала мне тащить наверх.
Теперь их выносили из дома.
Перед тем как сесть в машину, Виктория повернулась к Андрею.
— Ты ещё пожалеешь.
— Возможно, — ответил он.
А потом добавил:
— Но точно не так сильно, как пожалел бы после свадьбы.
Машина уехала.
Я осталась стоять в холле.
На мраморном полу всё ещё блестели остатки грязной воды.
Андрей подошёл ближе.
— Мам…
— Не сейчас.
— Я хочу попросить прощения.
— За что именно?
Сын опустил голову.
— За то, что не поверил Татьяне.
За то, что называл всё слухами.
За то, что позволил людям терпеть подобное только потому, что мне было приятнее верить, будто Виктория хорошая.
Я посмотрела на работников дома.
— Извиняться нужно не только передо мной.
Андрей кивнул.
И действительно извинился.
Перед каждым.
Без оправданий.
Без слов о предсвадебном стрессе.
Без попыток сделать произошедшее менее серьёзным.
Но уже на следующий день история неожиданно получила продолжение.
Татьяна принесла мне архив записей с камер наблюдения за последние два месяца.
Я была уверена, что там окажутся лишь эпизоды грубого обращения с сотрудниками.
Но мы нашли гораздо больше.
На нескольких записях Виктория заходила в мой рабочий кабинет без разрешения.
Она фотографировала документы фонда.
Разглядывала оставленные на столе письма.
Открывала ящики.
На одной записи было видно, как она проверяет отделение, где хранились печати.
А затем нашлось видео из зимнего сада.
Виктория разговаривала по телефону.
— После свадьбы Андрей получит доступ к фонду, — говорила она. — Я заставлю его подписать доверенность. Его мать уже немолодая. Она всё равно не вечная.
Мы с сыном пересмотрели фрагмент два раза.
После второго просмотра Андрей долго сидел молча.
— Ей нужны были деньги фонда?
— Похоже на то.
— Значит, всё это время?..
— Возможно.
Мы передали записи внутренней службе безопасности.
Проверка выявила ещё более неприятные подробности.
Оказалось, Виктория уже пересылала некоторые конфиденциальные документы двоюродному брату, работавшему в организации, которая пересекалась с нами в нескольких проектах.
Они обсуждали будущие гранты.
Земельные активы.
Недвижимость.
И возможный доступ к имуществу фонда.
Именно тогда диктофонная запись перестала быть всего лишь свидетельством жестокого обращения с человеком.
Она стала частью доказательств того, что Виктория пыталась приблизиться к активам благотворительной организации.
Когда стало известно, что материалы переданы полиции и юристам, Виктория решила действовать через социальные сети.
Она написала огромный пост.
Рассказала подписчикам, что её якобы унизила богатая семья.
Что я устроила ей «ненормальную психологическую проверку».
Что Андрей отказался от любимой женщины из-за давления властной матери.
К посту она прикрепила собственную фотографию в свадебном платье.
Подпись была драматичной:
«Моё счастье украли за шесть дней до свадьбы».
Первые комментарии действительно были сочувственными.
Люди жалели брошенную невесту.
Но затем Виктория решила рассказать о домработнице, которая якобы специально довела её до нервного срыва.
И тогда под публикацией появилась бывшая помощница Виктории.
Она написала о собственном опыте.
Через некоторое время появилась ещё одна женщина.
Потом официантка.
Курьер.
Администратор салона красоты.
Одна за другой люди начали рассказывать похожие истории.
Оказалось, Виктория годами одинаково обращалась со всеми, кого считала неспособными принести ей пользу.
А потом в сети появился короткий фрагмент записи.
Я его не публиковала.
Это сделала Ирина после разговора с адвокатом, когда Виктория начала публично обвинять сотрудников во лжи.
На записи отчётливо звучал её голос:
«Если я скажу, что вы украли браслет, никто вам не поверит».
После этого публикация Виктории исчезла.