— Я до сих пор не могу поверить! Его отец вломился в нашу спальню и сорвал с меня одеяло!
— Вы вообще понимаете, что делаете? Что здесь происходит?
— Ты совсем разум потерял?! Как ты можешь так себя вести?
Я и сейчас отчетливо помню ледяной поток воздуха, ворвавшийся из коридора. Мы с Максимом крепко спали. Была суббота, едва перевалило за шесть утра. И вдруг дверь распахнулась с таким оглушительным грохотом, будто в квартиру нагрянули с обыском!
Виктор Павлович тяжелыми шагами направился прямо к нашей кровати. Ни тени смущения на лице. Он просто ухватился за край моего теплого пухового одеяла и одним резким движением стащил его на пол.
Я мгновенно сжалась, подтянула колени к груди и попыталась прикрыться руками. На мне была лишь тонкая шелковая пижама. От унижения хотелось исчезнуть, раствориться, провалиться сквозь кровать…
— Разлеглись! — прогремел его мощный голос, от которого, казалось, задрожали оконные стекла. — Время — деньги, а вы тут спите! Максим, через час встречаемся с инвесторами в загородном клубе. А ты, — он смерил меня тяжелым презрительным взглядом, — иди на кухню и приготовь нормальный завтрак. Хватит изображать из себя королеву!
Максим резко сел на кровати и растерянно потер заспанные глаза. Он даже не попытался прикрыть меня собой или поставить отца на место.
— Пап, ты вообще понимаешь, что делаешь? Почему ты позволяешь себе такое? — невнятно пробормотал муж, торопливо натягивая спортивные брюки.
— Встречу перенесли! — резко бросил Виктор Павлович. — Жду тебя в автомобиле. Опоздаешь хотя бы на минуту — весь твой отдел останется без премии.
Он развернулся и вышел, с такой силой захлопнув массивную дубовую дверь, что стены будто содрогнулись. Я осталась сидеть на смятых простынях, обхватив колени дрожащими руками. По лицу текли горячие слезы.
Максим виновато посмотрел на меня. В его взгляде застыл страх испуганного мальчишки, которого только что отругал суровый отец.
— Ань, ну прости меня… Ты же знаешь папу. У него сейчас очень тяжелый период. Объединение компаний, постоянное напряжение, нервы совсем ни к черту.
— Нервы? — я едва не задохнулась от возмущения. Голос дрожал и срывался. — Максим, он ворвался к нам в спальню! Он унизил меня, рассматривал почти раздетую! А ты… ты даже слова не сказал!
Муж устало вздохнул, подошел ближе и попытался обнять меня. Я резко отстранилась. От него пахло дорогим парфюмом и трусостью.
— Малыш, только не начинай сейчас. Отец оплачивает эту квартиру. Он посадил меня в кресло коммерческого директора. Мы обязаны быть благодарными. Я обязательно с ним поговорю. Потом. Когда он немного успокоится.
Максим быстро поцеловал меня в макушку, накинул пиджак и выбежал из комнаты. А я так и осталась сидеть на остывшей кровати, постепенно осознавая, что моя жизнь превратилась в какой-то нелепый, страшный и совершенно нереальный кошмар.
Когда мы познакомились с Максом, я даже не подозревала, кем является его отец. Тогда я работала дизайнером интерьеров в маленьком частном бюро. Обожала выбирать ткани, сочетать оттенки и придумывать необычные варианты освещения.
Максим пришел ко мне как обычный клиент. Он хотел заказать дизайн своей холостяцкой квартиры. Мы могли часами разговаривать о породах дерева, смеяться над безвкусными дорогими диванами и пить кофе из бумажных стаканов.
Он казался таким добрым, внимательным и настоящим. Никогда не хвастался деньгами или связями. Мы гуляли вдоль набережной, покупали шаурму и ели ее на скамейке. Он признавался, что только рядом со мной впервые за долгие годы чувствует себя по-настоящему живым.
Я влюбилась в него без оглядки. Его банковские счета меня совершенно не интересовали. Я видела перед собой искреннего, доброго мужчину, который почему-то каждый раз мрачнел, когда раздавался звонок и на экране телефона появлялось слово «Отец».
Полный масштаб бедствия открылся мне только во время нашей свадьбы. Виктор Павлович не ограничился тем, что оплатил торжество. Он превратил наш личный праздник в очередной корпоративный прием.
В банкетном зале собрались важные чиновники с круглыми животами, партнеры по бизнесу и их одинаково ухоженные жены. А мою маму и двух тетушек, приехавших из небольшого города, посадили в самом дальнем углу, почти вплотную к огромным колонкам.
Свекор подошел ко мне, когда Максим отошел к бару. Виктор Павлович окинул взглядом мое кружевное платье, сшитое на заказ знакомой мастерицей, презрительно скривился и тихо произнес:
— Решила, что сорвала главный приз, девочка? Не радуйся раньше времени. Такие, как ты, долго в нашей семье не задерживаются. Сын наиграется и выставит тебя за дверь.
Тогда я решила, что причиной всему его тяжелый характер. Мне казалось, что любовь между мной и Максимом окажется сильнее любых неприятных родственников. Какая же я была глупая и наивная!
После того ужасного утра, когда Виктор Павлович сорвал с меня одеяло, наша семейная жизнь стала стремительно рушиться. Казалось, свекор поставил перед собой конкретную цель — уничтожить меня морально и вытеснить из пространства, которое он считал своей собственностью.