Прошаркал на кухню, налил в стакан воды прямо из крана. Ира стояла с сумкой у входа и наблюдала, как муж пьёт, как плавно двигается его кадык.
Она знала его столько лет, что могла заранее угадать следующую фразу: «Будь осторожна на трассе. После поворота на Бердичев стоят камеры». Валера произносил это всякий раз, когда жена отправлялась куда-нибудь одна.
— Осторожнее на трассе. За поворотом на Бердичев камеры.
— Я помню.
Ира закрыла дверь, не поцеловав мужа.
Впервые она сделала это намеренно.
Поездка заняла пять часов.
Ира не включала ни радио, ни музыку. Немного опустила стекло, позволив ветру бить в лицо и охлаждать голову.
Перед въездом в Винницу она остановилась на заправке, купила матери апельсины и упаковку зелёных таблеток, которые та просила привезти ещё во время прошлого визита.
Телефон Валеры молчал.
Её собственный тоже.
Тётя встретила племянницу возле подъезда, недовольно поджав губы.
— Наконец приехала. Я ей сколько раз говорила: позови дочь. А она всё твердила, что у Ирочки своя жизнь. Какая жизнь, Ира? Ты давно себя в зеркале видела?
Ира не стала отвечать.
Мать лежала в четырёхместной палате возле окна. Щёки впали ещё сильнее, но взгляд оставался ясным и цепким.
Увидев дочь, она не улыбнулась, а подозрительно прищурилась.
— Не просто так тебя сюда принесло. Рассказывай.
Ира присела на край кровати и поставила пакет с фруктами на тумбочку. Рядом лежали очки, пустой стакан и молитвенник в потрёпанной обложке.
Она взяла книгу и бездумно перелистнула несколько страниц.
— Никто меня не гнал. Просто соскучилась.
— Лгать ты никогда не умела, Ирка. Даже в детстве, когда прятала плохую оценку, у тебя сразу краснели уши.
Ира закрыла молитвенник и вернула на место.
Мать смотрела без сочувствия. Скорее с досадой оттого, что дочь опять приехала, не разобравшись в собственных проблемах, и теперь будет сидеть у её постели с несчастным видом.
— Валера? — спросила она.
— Почему обязательно Валера?
— Потому что больше некому. И слава богу.
Ира криво усмехнулась.
Слава богу.
Пожалуй, мать была права.
— Мам, а как ты узнала, что отец тебе изменяет?
Мать повернулась к окну.
За стеклом темнели мокрые после ночного дождя ветви липы. По коридору прошла медсестра со стойкой для капельницы.
— Никак. Он признался сам. Пришёл домой, сел на табурет и сказал. А я в тот момент лепила вареники. Представляешь: стою с руками в муке, а он сидит и говорит: «Нина, я больше так не могу».
— Что ты сделала?
— Закончила лепить вареники. Потом ушла в спальню и просидела там до рассвета. Отец всю ночь не сходил с табурета, боялся войти.
— А утром?
— Утром я собрала его вещи.
Ира ненадолго замолчала.
Пакет с апельсинами медленно сползал с тумбочки. Она поправила его.
— Ты продолжала его любить?
— Продолжала. До самой смерти. Но жить вместе больше не могла. Это разные вещи, Ира.
Мать отвернулась к стене.
Ира решила, что разговор закончен, однако через несколько секунд услышала почти неслышный шёпот:
— Он всё сердце мне изъел. Медленно, кусочек за кусочком. До самого дна.
Ира провела в Виннице четыре дня.
Мать постепенно восстанавливалась, жаловалась на скуку и ворчала, что тётя опять принесла кефир не той жирности.
Валера позвонил два раза.
Во время первого разговора поинтересовался состоянием тёщи. Ира ответила, что всё нормально.
Во второй раз спросил, когда жена вернётся. Она сказала, что пока не знает.
Муж немного помолчал.
— С тобой всё в порядке?
— Да. А у тебя?
— Тоже.
На этом разговор закончился.
На пятый день Ира села в автомобиль и отправилась домой.
Подъезжая к дому, она заметила свет в кухонном окне. Валера ждал её. Не в прихожей, а возле окна. Он стоял, упершись обеими руками в подоконник, и смотрел во двор.
Ира не сразу вышла из машины.
Снова моросил дождь. Капли собирались на лобовом стекле, и фигура мужа расплывалась за ними, как отражение в мутной воде.
На кухонном столе стояли две тарелки, салфетки и закрытая бутылка вина.
Валера хлопотал у плиты, помешивая что-то на сковороде.
Ира сняла пальто, не спуская с него глаз.
— Приготовил ужин?
— Конечно. Ты же только что с дороги.
Он повернулся, и Ира сразу заметила, насколько сильно муж старается.
Слишком сильно.
Так Валера поступал всегда, когда чувствовал за собой небольшую вину. Например, если забывал поздравить тёщу с днём рождения, говорил что-нибудь обидное или покупал не ту вещь. В таких случаях он начинал готовить и непременно открывал вино.
Ира села за стол.
Есть совершенно не хотелось, но она всё-таки взяла вилку. В тарелке лежала гречка, обжаренная с шампиньонами. Когда-то это блюдо считалось их воскресной традицией — до того, как Валера перестал проводить каждое воскресенье дома.
— Как мама? — спросил он, занимая место напротив.
— Скоро выпишут. Тётя некоторое время поживёт вместе с ней.
— Хорошо.
Он разлил вино.
Бокалы тихо звякнули.