Елизавета стояла посреди кухни и медленно опустила пакет с продуктами на стол. Слова Анатолия продолжали звучать у неё в голове эхом, словно он произнёс их на каком-то незнакомом языке. После их свадьбы прошло всего три недели. ТРИ НЕДЕЛИ.
— Что ты сейчас сказал? — она повернулась к мужу, который спокойно стоял в дверном проёме, расслабленно прислонившись плечом к косяку.
— Ты прекрасно меня услышала, Лиза. Моя мама, Регина Павловна, переедет в твою однокомнатную квартиру на Подольской. А мы снимем жильё поближе к моей работе. Так будет удобнее для всех.
— Удобнее ДЛЯ ВСЕХ? — Елизавета выпрямилась. — Толя, это моя квартира. Она досталась мне от бабушки. Это единственное серьёзное имущество, которое у меня есть.
— Вот именно — У ТЕБЯ ЕСТЬ, — Анатолий улыбнулся той самой улыбкой, которая ещё месяц назад казалась ей невероятно привлекательной. — А у моей матери ничего нет. Она всю жизнь проработала медсестрой в районной поликлинике и одна меня вырастила. Разве будет несправедливо дать ей возможность пожить в нормальных условиях?
— Но почему именно в МОЕЙ квартире?
— Потому что это самое разумное решение. Ты ведь не собираешься после свадьбы жить отдельно от мужа? А платить сразу за две съёмные квартиры — полная глупость. Мама поселится в твоей однушке, а мы арендуем двухкомнатную где-нибудь в Броварах или Вышгороде. В итоге все будут довольны.
Елизавета медленно опустилась на табурет. У неё в голове никак не укладывалась придуманная мужем схема. Ещё вчера они вместе обсуждали, какие обои выбрать для спальни, а сегодня…
— Толя, мы же договаривались первое время жить у меня. Хотели копить на первоначальный взнос по ипотеке.
— Планы иногда меняются, дорогая. Мама уже собирает вещи. В субботу она переезжает.
— В СУББОТУ? Но сегодня только среда!
— И что с того? Чем раньше, тем лучше. Не переживай, мама очень аккуратная женщина. Она будет следить за квартирой.
Елизавета поднялась и подошла к окну. За стеклом шумел вечерний город. Квартира, доставшаяся ей от бабушки Веры Константиновны, была маленькой, но очень уютной. Сорок два квадратных метра на четвёртом этаже старого дома. Высокие потолки, сохранившаяся лепнина, паркет, уложенный ёлочкой. Бабушка берегла это жильё как самое дорогое и перед смертью попросила внучку никогда его не продавать.
— Толя, давай всё-таки спокойно это обсудим. Может быть, твоя мама временно поживёт вместе с нами? Мы поставим раскладной диван…
— НЕТ, — резко оборвал её Анатолий. — Я не позволю своей матери спать на раскладушке или диване в проходной комнате. Она заслуживает достойных условий.
— А я? Чего заслуживаю я? Жить по чужим съёмным квартирам, когда у меня есть собственная?
— Ты заслуживаешь жить рядом со своим мужем. Или ты сейчас хочешь сказать, что какая-то квартира для тебя важнее семьи?
Это был удар по самому больному месту. Елизавета знала, что Анатолий отлично умеет манипулировать людьми. Она не раз замечала это по тому, как он разговаривал с коллегами в рекламном агентстве, где занимал должность арт-директора. Но ей и в голову не приходило, что однажды он начнёт применять эти приёмы против собственной жены.
— Не передёргивай. Семья — это мы с тобой. А не твоя мать, которая, между прочим, на нашей свадьбе смотрела на меня так, словно меня вообще не существует.
— ХВАТИТ! — Анатолий с силой ударил ладонью по дверному косяку. — Моя мать — святая женщина. Она посвятила мне всю свою жизнь. Теперь моя очередь заботиться о ней. И если ты этого не понимаешь, то какая ты вообще жена?
Елизавета молчала. В горле стоял тяжёлый ком. Неужели перед ней действительно тот самый Толя, который три месяца назад носил её на руках по набережной Днепра? Тот, кто читал ей стихи Стуса и обещал однажды построить для них дом возле моря?
— Знаешь что, — она глубоко вдохнула. — Давай пока прекратим этот разговор. Я выйду прогуляться, всё обдумаю. Вечером поговорим ещё раз.
— Здесь нечего обсуждать. Решение уже принято.
— КЕМ принято? Тобой лично?
— Я глава семьи. Или ты уже забыла, что обещала в ЗАГСе? Любить мужа и слушаться его?
— Я обещала любить и БЕРЕЧЬ. А слушаться — это уже явно не про двадцать первый век, Толя.
Анатолий усмехнулся:
— Вот так всегда с вами, современными женщинами. О правах кричать любите, а про обязанности мгновенно забываете.
Елизавета взяла сумку и ключи.
— Я поеду к подруге. Вернусь поздно.
— К какой ещё подруге? К этой твоей Варваре? Это она забивает тебе голову своими феминистическими идеями!
— До свидания, Толя.
Елизавета вышла из квартиры, оставив мужа одного на кухне. На лестничной площадке она остановилась и прислонилась спиной к стене. Руки дрожали. НЕУЖЕЛИ она настолько ошиблась в человеке?
Варвара открыла дверь почти сразу. Один раз взглянула на лицо подруги и молча обняла её.
— Рассказывай, — сказала она, усаживая Елизавету на кухне. — Чай, кофе или сразу открывать вино?
— Вино. ОДНОЗНАЧНО вино.