Картина повторялась с мучительной точностью.
Михаил вскакивает с кровати.
Подбегает к окну.
Видит огонь.
Выбегает во двор.
Пробегает мимо неё, мимо Кати и Димки.
Босиком по снегу.
И кричит:
— Зоя! Зоя-а-а!
А в сторону жены и детей — ни единого взгляда.
Валентина не понимала собственных чувств.
Ведь её муж совершил настоящий подвиг. Спас человеческую жизнь. Все остались живы. Казалось бы, она должна гордиться им, благодарить судьбу за его смелость.
Но вместо гордости внутри поселилась тяжёлая, почти чёрная пустота.
Почему ей так больно?
Почему она не может спокойно смотреть на Михаила?
Почему, когда он пытается обнять её своими забинтованными руками, ей хочется отодвинуться?
— Валя, что с тобой происходит? — спрашивал муж. — Ты совсем на себя не похожа.
— Ничего, Миша. Просто устала.
Она действительно не могла объяснить, что с ней.
И от этого становилось ещё тяжелее.
Валентина злилась на себя, испытывала стыд и чувство вины.
Разве можно обижаться на человека за то, что он спас другого от смерти?
Это же неправильно. Несправедливо. Почти грешно.
Но обида не исчезала.
И причины её Валентина никак не могла понять.
Спустя две недели после пожара к ним пришла Зоя.
Она заметно похудела, лицо оставалось бледным, обе кисти были перебинтованы. В руках соседка держала торт, специально купленный в районном центре, хотя после пожара денег у неё почти не осталось.
Зоя остановилась на пороге, неловко переступая с ноги на ногу, и вдруг заплакала.
— Валя, спасибо тебе. И Мише спасибо. Вам обоим. Если бы не он, я бы там погибла. Я теперь до конца жизни перед вами в долгу.
Валентина смотрела на соседку и ощущала, как всё внутри болезненно сжимается.
Потому что Зоя ни в чём не была виновата.
Перед ней стояла обычная испуганная женщина, едва избежавшая страшной смерти. В её глазах не было ни притворства, ни скрытого торжества, ни намёка на удовольствие от того, что чужой муж рисковал ради неё жизнью.
Только искренняя благодарность, страх и неловкость.
И от этого Валентине становилось ещё горше. Ведь обвинять было некого, а боль всё равно оставалась.
— Не нужно благодарить, Зоя, — тихо ответила она. — Главное, что ты жива.
Валентина пригласила соседку на чай.
Зоя долго рассказывала о больнице, о пережитом ужасе, о сгоревшем доме и о том, что теперь ей совершенно негде жить. Сын служил в армии и должен был вернуться только весной. До его приезда необходимо было хотя бы начать восстанавливать жильё.
Валентина внимательно слушала, сочувствовала, а потом проводила гостью до калитки.
Вечером Михаил поинтересовался:
— Ну как там Зоя? Как себя чувствует?
И Валентина неожиданно для самой себя спросила:
— А ты ей дом строить пойдёшь помогать?
Михаил удивлённо посмотрел на жену.
— Ну… наверное, надо. Человек ведь совсем без крыши над головой остался. Мужики уже собираются помогать. Кто брёвна даст, кто руками поработает. Я тоже хотел…
— Иди, — спокойно произнесла Валентина. — Конечно, помоги. Так и нужно.
Она даже сумела улыбнуться.
Но внутри снова затянулся тот самый холодный узел.
И почему это происходило, она по-прежнему не понимала.
В декабре Валентина собралась в районный центр.
Мужу сказала, что записалась к врачу по женским вопросам.
Но на самом деле отправилась к психологу.
Специалистом оказалась молодая женщина лет тридцати. Волосы аккуратно собраны в пучок, взгляд внимательный и спокойный.
Звали её Ольга Борисовна.
— Расскажите, что вас беспокоит, — предложила она.
И Валентина заговорила.
Сначала сбивчиво, потом всё увереннее.
Рассказала о пожаре. О том, как муж промчался мимо неё с детьми. О спасённой соседке. О всеобщем восхищении Михаилом.
И о собственном стыде за чувства, с которыми никак не могла справиться.
— Я теперь даже смотреть на него спокойно не могу, — призналась Валентина, опустив глаза. — Мне стыдно за себя. Он же герой, а я… Не знаю даже, как это назвать. Мне так больно, словно он меня предал. Но ведь он никого не предавал! Он спасал человека. Почему же тогда я так себя чувствую?
Ольга Борисовна некоторое время молчала.
Затем осторожно спросила:
— Валентина, а если бы в том горящем доме находились вы, Михаил побежал бы вас спасать?
— Конечно! — не задумываясь ответила женщина. — Он хороший человек. Он за любым в огонь бросится.
— А где в тот момент находились вы?
— Во дворе. Вместе с детьми.
— И муж пробежал мимо, даже не посмотрев на вас?
— Да.
— А что именно вы почувствовали в ту секунду?
Валентина задумалась.
Она пыталась восстановить в памяти тот короткий миг, когда Михаил промчался рядом. Всего одна-две секунды.
Но вспомнить конкретные мысли не получалось.
Оставалось лишь ощущение пустоты.
Холода.
И страшного чувства, будто её вообще не существует.
Будто она — ничто.
— Меня словно не было, — наконец прошептала Валентина. — Для него в ту секунду я просто перестала существовать.