Она остановилась.
— Что случилось?
— Кто такой Алексей, с которым ты сегодня разговаривала по телефону?
Пакет выскользнул из её рук.
Яблоки покатились по полу.
Мать побледнела.
— Какой ещё Алексей?
— Тот самый, от которого я родила Максима.
Она вцепилась в спинку стула.
— Вероника, ты что-то путаешь.
— Нет.
Я сделала шаг к ней.
— Максим слышал ваш разговор.
Мать перевела взгляд на сына.
И впервые за всё время её лицо стало совершенно другим.
Исчезли слёзы.
Исчезла ласка.
Исчезла усталая улыбка больной женщины.
Остался только страх.
— Ты подслушивал?! — резко спросила она Максима.
Я сразу встала между ними.
— Не смей на него кричать.
— Но он…
— Он находится в собственном доме. И не обязан скрывать от меня то, что услышал.
Мать тяжело дышала.
— Вероничка, я всё могу объяснить.
— Тогда начинай.
Она молчала.
Я посмотрела ей прямо в глаза.
— И сначала объясни, какие деньги ты собиралась получить за подпись моего сына.
Мать опустила голову.
— Это сложная история.
— У нас достаточно времени.
Она нервно перебирала край свитера.
— Алексей несколько лет назад получил большое наследство.
Я удивлённо посмотрела на неё.
— И какое отношение это имеет к Максиму?
— Его отец умер. Он оставил имущество, землю, долю в предприятии…
— И?
Она сглотнула.
— У Алексея тоже проблемы со здоровьем.
Я почувствовала, как внутри нарастает тревога.
— Говори прямо.
Мать подняла на меня глаза.
— Несколько лет назад он оформил на Максима часть своего имущества.
Я застыла.
— Что?
— Он признал отцовство и оставил ему наследственные права.
— Когда?
Мать не отвечала.
— Когда, мама?!
— Пять лет назад.
Я схватилась за край стола.
Пять лет.
Пять лет назад Максиму было двенадцать.
А я ничего не знала.
— Почему мне никто не сказал?
Мать опустила взгляд.
— Алексей не хотел, чтобы ты вмешивалась.
Я почувствовала, как меня охватила ледяная ярость.
— Он не хотел, чтобы я вмешивалась в жизнь собственного ребёнка?
— Вероничка…
— И ты ему помогала?
Она молчала.
Это молчание было красноречивее любого ответа.
На следующее утро я взяла выходной.
Максим остался дома.
Мы поехали к Тамаре Ивановне.
Ей уже было за восемьдесят, но она по-прежнему сохраняла ясный ум и острый характер.
Когда я рассказала ей о возвращении матери и услышанном разговоре, она долго молчала.
Потом спросила:
— Вероничка, а ты помнишь, как твоя мама относилась к Алексею до твоей беременности?
Я нахмурилась.
— Что ты имеешь в виду?
Тамара Ивановна вздохнула.
— Я давно хотела тебе кое-что рассказать.
Моё сердце забилось быстрее.
— Что именно?
Она посмотрела на Максима.
— Тогда ты была совсем маленькой. И я не знала всех обстоятельств. Но кое-что видела.
Я молчала.
— Алексей часто приходил к твоей матери не только в магазин. Он бывал у вас дома, когда тебя не было.
— Они были знакомы.
— Да. Но однажды я услышала, как они ссорились на лестнице.
Я задержала дыхание.
— Из-за чего?
Тамара Ивановна медленно произнесла:
— Из-за денег.
Она рассказала, что незадолго до моей беременности мать получала от Алексея дорогие подарки.
Новый телевизор.
Стиральную машину.
Деньги на ремонт.
Тогда соседи думали, что между ними роман.
Но позже Тамара Ивановна заметила, что Алексей начал встречать меня после школы.
Ей это не нравилось.
Однажды она даже сказала моей матери:
— Твоя девочка ещё ребёнок. Почему возле неё постоянно крутится взрослый мужчина?
Мать ответила:
— Не вмешивайся не в своё дело. Алексей порядочный человек.
Я сидела неподвижно.
В памяти всплывали старые картины.
Шоколадки.
Подарки.
Слова о том, что я особенная.
Мамина улыбка, когда он приходил.
Её постоянные разговоры о том, какой он хороший человек.
И вдруг всё начало складываться в одну страшную картину.
— Вы думаете, она знала? — прошептала я.
Тамара Ивановна взяла меня за руку.
— Я не могу утверждать этого, доченька. Но ты должна узнать правду.
В тот же день я обратилась к адвокату.
Её звали Елена Михайловна.
Я принесла все документы, которые у меня были.
Свидетельство о рождении Максима.
Старые фотографии.
Переписку с матерью.
И бумаги, которые она якобы хотела дать сыну на подпись.
Адвокат внимательно их изучила.
Затем подняла голову.
— Вероника, кто передал вам эти документы?
— Моя мать.
— И сказала, что это бумаги для оформления помощи на обучение?
— Да.
Елена Михайловна медленно сняла очки.
— Это неправда.
У меня похолодели руки.
— Тогда что это?
— Проект документа об отказе от определённых имущественных требований и согласии на действия с активами, которые могут принадлежать вашему сыну.
Я не сразу поняла смысл её слов.
— То есть?
— Они хотят, чтобы Максим согласился на передачу или ограничение своих имущественных прав.
— Но ему всего семнадцать!