Не интересовалась, есть ли у нас что есть.
Никогда не спрашивала, как живёт её внук.
И вдруг однажды осенним вечером в дверь позвонили.
Я открыла.
На пороге стояла моя мать.
Я с трудом её узнала.
Она сильно постарела.
Лицо стало худым и осунувшимся.
В руках она держала папку с медицинскими документами.
Увидев меня, мама внезапно опустилась на колени.
— Вероничка! Доченька! Прости меня!
Я застыла.
— Мама?..
Она заплакала.
— Я тяжело больна! Врачи говорят, что мне осталось совсем немного!
Я не знала, что ответить.
Передо мной стояла женщина, которая семнадцать лет назад выгнала меня с младенцем на улицу.
Но одновременно это была моя мать.
Та самая женщина, чьей любви я так долго ждала.
— Доченька, — всхлипывала она, — позволь мне хотя бы познакомиться с внуком. Я хочу исправить свои ошибки, пока ещё не поздно.
Я смотрела на её слёзы.
На дрожащие руки.
На медицинские документы.
И моё сердце не выдержало.
Я отступила от двери.
— Заходи, мама.
Сначала Максим отнёсся к бабушке настороженно.
Он знал нашу историю.
Я никогда не скрывала от него правду о своём детстве.
Но и не учила его ненавидеть людей.
Мама старалась быть ласковой.
Приносила ему сладости.
Расспрашивала об учёбе.
Хвалила его успехи.
Часто говорила, как жалеет о прошлом.
Однажды даже обняла меня и прошептала:
— Если бы можно было вернуть время, я бы никогда тебя не выгнала.
Я заплакала.
Потому что всю жизнь мечтала услышать эти слова.
Через несколько дней я разрешила ей остаться в нашей квартире, пока мы разбирались с её лечением.
Мне казалось, что судьба наконец дала нам шанс стать семьёй.
Но я ошибалась.
Прошла неделя.
Однажды вечером я вернулась с работы и увидела Максима возле кухни.
Он стоял неподвижно.
Лицо было бледным.
— Сынок, что случилось?
Он посмотрел на меня.
— Мама, нам нужно поговорить.
Я сразу почувствовала неладное.
— Что-то с бабушкой?
Максим медленно кивнул.
— Я случайно услышал, как она разговаривала по телефону.
— И что?
Он сглотнул.
— Она думала, что я в наушниках.
Я поставила сумку.
— Максим, скажи прямо.
Сын глубоко вдохнул.
— Она сказала кому-то: «Да, я уже у них. Мальчик мне доверяет. Осталось только убедить его подписать бумаги — и деньги будут нашими».
Я почувствовала, как у меня похолодели руки.
— Какие бумаги?
— Не знаю, мама.
Он посмотрел мне прямо в глаза.
— Но ещё она сказала, что ты ни о чём не должна узнать.
Я медленно села на стул.
В голове крутилась только одна мысль.
Какие деньги?
Какие документы может подписывать мой семнадцатилетний сын?
И почему моя мать, которая семнадцать лет не хотела нас видеть, вдруг так настойчиво пытается завоевать его доверие?
Максим подошёл ближе.
— Мама, мне кажется, бабушка приехала не ради нас.
Я крепко обняла его.
— Ты правильно сделал, что рассказал мне.
Но самое страшное было ещё впереди.
Когда мы начали выяснять, о каких именно деньгах говорила моя мать, выяснилось, что семнадцать лет она скрывала от меня тайну, связанную с Алексеем.
И эта правда оказалась гораздо страшнее, чем я могла себе представить.
Часть 2. Тайна, которую моя мать скрывала семнадцать лет
— Мама, бабушка сказала, что осталось только заставить меня подписать какие-то документы. И тогда деньги будут их…
Максим стоял передо мной бледный, крепко сжимая телефон.
Я почувствовала, как внутри всё похолодело.
— Какие деньги, сынок?
— Не знаю. Но она разговаривала с каким-то мужчиной. И назвала его Алексеем.
Мне показалось, что земля ушла из-под ног.
— Повтори.
— Она сказала: «Алексей, не волнуйся. Мальчик уже мне доверяет. Я всё подготовлю».
Я медленно опустилась на стул.
Алексей.
Мужчина, которому был тридцать один год, когда я, четырнадцатилетняя девочка, родила от него ребёнка.
Мужчина, который обещал заботиться о нас.
А потом исчез.
Семнадцать лет я не знала, где он.
Не знала, жив ли он.
И не хотела ничего о нём знать.
А теперь выяснилось, что моя мать поддерживает с ним связь.
И они вместе что-то замышляют против моего сына.
— Максим, — тихо спросила я, — бабушка просила тебя что-нибудь подписать?
Он кивнул.
— Вчера.
Я почувствовала, как сердце начало бешено колотиться.
— Что именно?
— Она сказала, что это документы для оформления помощи на обучение. Якобы существует какая-то программа для детей из неполных семей.
— И ты подписал?
— Нет, мама. Я сказал, что сначала покажу всё тебе.
Я крепко обняла сына.
— Молодец. Ты поступил правильно.
Максим немного отстранился.
— Мама, а почему она разговаривает с моим отцом?
Я не знала, что ответить.
Потому что сама хотела задать этот вопрос.
В тот вечер мать вернулась около восьми.
Она принесла пакет с продуктами и улыбалась.
— Вероничка, я купила твои любимые яблоки!
Я стояла посреди кухни.
— Мама, нам нужно поговорить.