Его голос прозвучал настолько твёрдо, что Тамара неожиданно подчинилась и опустилась на стул.
В ту же секунду в прихожей снова прозвенел звонок.
Геннадий Петрович молча встал и направился открывать дверь.
На лестничной площадке ждали двое мужчин в рабочих комбинезонах. За ними стоял третий с грузовой тележкой.
На тележке были сложены большие картонные коробки, заклеенные скотчем и подписанные чёрным маркером.
— Заносите сюда. Пока поставьте вдоль стены в коридоре.
— Гена, что происходит? — Тамара вышла из комнаты и заглянула в прихожую.
— Потерпи немного. Сейчас всё узнаешь.
Рабочие внесли восемь коробок и аккуратно расставили их возле стены.
Геннадий Петрович расписался в документе, проводил грузчиков и закрыл дверь.
После этого он вернулся к гостям.
Встал возле торца стола и медленно посмотрел на каждого из присутствующих.
Последней он посмотрел на Тамару.
— Нина, — обратился он к бывшей невестке. — Скажи ей сама.
Нина подняла глаза.
Она продолжала держать Василису на руках. Девочка уже перестала плакать и теперь перебирала пальцами длинное ухо плюшевого зайца.
— Тамара Сергеевна, — спокойно произнесла Нина. — Сегодня вам придётся освободить спальню. А завтра нужно собрать оставшиеся вещи и съехать из квартиры. Вместе с Игорем.
Кто-то из гостей выронил вилку.
Игорь очень медленно поднял голову.
— Что? — переспросил он. — Ты сейчас серьёзно?
— Она говорит совершенно серьёзно, — ответил вместо Нины Геннадий Петрович. — И сейчас я объясню вам причину.
Он достал из внутреннего кармана сложенные бумаги и положил их на стол рядом с салатницей.
— Эта квартира никогда не принадлежала мне. Её владельцем всегда был мой отец, Пётр Алексеевич. Он купил жильё сорок лет назад, когда ещё жил в городе. Позже переехал в деревню и разрешил нам пользоваться квартирой бесплатно. Все эти годы документы оставались оформлены на него. Я жил здесь с его разрешения. Вы тоже жили здесь только потому, что он это позволял.
— Ну и что? — Тамара крепко вцепилась пальцами в край стола. — Пётр Алексеевич никогда не требовал, чтобы мы уезжали.
— Не требовал. Потому что был уверен, что в нашей семье ещё сохранилась совесть. Полгода назад я позвонил ему и рассказал обо всём. О Нине, Василисе, деньгах Игоря в конвертах и о твоих словах, Тамара. О том, что невесток впереди будет много и внуков тоже появится достаточно. Отец выслушал меня, а потом сказал: «Я сам всё решу».
— И что именно он решил? — голос Тамары стал заметно выше.
— Он подарил квартиру своей правнучке. Василисе. Сделка полностью оформлена и зарегистрирована. Теперь это жильё принадлежит четырёхлетнему ребёнку, которого ты несколько минут назад потребовала выгнать из своего дома.
Игорь резко поднялся со стула, затем снова сел и почти сразу встал ещё раз.
— Пап, ты не мог так поступить. Это наш дом. Я вырос в этой квартире.
— Это был дом моего отца. Теперь он принадлежит его правнучке. А пока Василиса несовершеннолетняя, именно Нина, как её единственный законный опекун, решает, кто имеет право здесь жить.
— Это настоящее безумие! — Тамара обвела взглядом гостей, надеясь получить поддержку. — Вы слышите? Он оставляет нас без жилья ради бывшей невестки!
— Не ради бывшей невестки, — тихо ответил Геннадий Петрович.
Но каждое его слово прозвучало тяжело и отчётливо.
— Ради внучки. Той самой, которую ты вычеркнула из семьи сразу после развода. Той самой, которой Игорь перечисляет жалкие остатки официальной зарплаты. Девочки, которая вынуждена спать в чужой комнате за занавеской. Ей всего четыре года, Тамара. Четыре года. А ты спрашиваешь её мать, кто она такая.
— Гена, ты предал нас, — прошептала Тамара. — Ты уничтожил собственную семью.
— Нет. Я выбрал ту часть семьи, которая пока не способна защитить себя самостоятельно.
Нина встала и подошла к Геннадию Петровичу.
— Вы действительно уверены в своём решении? — тихо спросила она.
— Полностью.
— Но где тогда будете жить вы?
— Перееду на дачу. Там спокойно, есть огород и достаточно места. Там мне никто не будет объяснять, что я слишком остро реагирую. Тамара, если хочешь, поедешь со мной. Дом большой, места хватит обоим.
— Я должна жить на даче? Ты окончательно сошёл с ума?
— Нет. Я прекрасно понимаю, что делаю. Именно поэтому и принял это решение.
Игорь подошёл к отцу почти вплотную.
Его лицо побелело.
— Дед знает, что ты собираешься выселить нас?
— Дед знает обо всём. Можешь позвонить ему и убедиться. Хотя ты, скорее всего, даже не знаешь его номер. За последние четыре года ты ни разу ему не позвонил.
— Мы можем оспорить дарственную.
— Попробуйте. Все документы оформлены законно. Пётр Алексеевич полностью дееспособен и лично прошёл необходимые проверки. Это была его воля, его имущество и его решение. Василиса уже зарегистрирована в квартире. На этом разговор окончен.
Геннадий Петрович вернулся на своё место.
Взял чистый стакан, налил себе компота и сделал несколько глотков.