— Право голоса у тебя есть. А совести, похоже, не осталось. И я говорю это при сыне, чтобы он хорошенько запомнил.
Геннадий Петрович поднялся и вышел из кухни.
Тем же вечером он позвонил своему отцу, Петру Алексеевичу, жившему в деревне.
Их разговор продолжался почти два часа.
О чём именно они говорили, никто в семье так и не узнал.
День рождения Геннадия Петровича выпал на субботу.
С самого утра Тамара хлопотала на кухне. В большой комнате накрыли длинный стол: несколько салатов, мясная нарезка, горячее, графин с компотом и бутылки для гостей.
Первые приглашённые начали собираться около пяти часов.
Пришла сестра Тамары с супругом. Приехал двоюродный брат Геннадия Петровича из соседнего района. Заглянули соседи сверху, с которыми семья дружила почти двадцать лет.
Игорь появился один. Новую девушку он не привёл, хотя родственники давно знали о её существовании.
Тамара чувствовала себя хозяйкой положения.
Она указывала гостям места, переставляла тарелки, поправляла приборы и бесконечно командовала. В такие моменты она словно оживала, становясь главным голосом, центром и распорядителем всего происходящего.
— Гена, куда ты посадил Митрича? Он же плохо слышит левым ухом. Его нужно ближе к стене.
— Митрич сам выберет место. Мы не на экзамене.
— Хорошо, поступай как знаешь. Игорь, убери пальто с кресла. Вдруг ещё кто-то придёт.
— А кто должен прийти? — спросил Игорь, перенося пальто в коридор. — По-моему, уже все собрались.
— Все, — уверенно подтвердила Тамара.
Геннадий Петрович ничего не ответил.
Ровно в шесть часов в прихожей раздался звонок.
Тамара крикнула из кухни:
— Откройте кто-нибудь! У меня руки заняты!
Геннадий Петрович поднялся сам.
Когда он открыл дверь, на пороге стояла Нина. На руках она держала Василису. В одной руке был подарочный пакет, другой она поддерживала дочь.
Василиса прижимала к груди маленького плюшевого зайца и внимательно смотрела на деда.
— Проходи, Нина. Раздевайтесь. Тапочки стоят справа.
— Геннадий Петрович, спасибо, что позвали нас. Василиса, поздравь дедушку.
— С днём рожения, — серьёзно произнесла девочка, пропустив одну букву.
Геннадий Петрович улыбнулся, взял внучку на руки и понёс её в большую комнату.
Нина пошла следом.
Как только они появились в дверях гостиной, разговоры за столом мгновенно стихли.
Игорь застыл, держа стакан в руке.
Тамара медленно поставила на стол блюдо с мясом, выпрямилась и несколько секунд молча смотрела на вошедших.
Гости начали переглядываться.
— Пап, — Игорь нервно сглотнул, — что это значит?
— Это означает, что сегодня мой день рождения. И я пригласил людей, которых хотел видеть. Нина и Василиса входят в их число.
— Ты хотя бы мог предупредить меня, — процедила Тамара.
— Мог. Но не захотел.
— Почему?
— Потому что ты устроила бы представление ещё до праздника. А я решил, что лучше провести его при свидетелях. Так всё станет гораздо нагляднее.
Нина заняла свободный стул возле края стола и посадила Василису к себе на колени.
Девочка с интересом рассматривала яркие блюда и потянулась к винограду. Нина взяла одну ягоду, разрезала её пополам и дала дочери.
Праздник продолжился, хотя атмосфера уже изменилась.
Гости начали произносить неловкие тосты.
Митрич говорил долго, сбивчиво и несколько раз терял мысль. Сестра Тамары пожелала имениннику здоровья. Игорь молчал, отщипывая кусочки хлеба и скатывая их пальцами по скатерти.
Нина тихо кормила Василису.
Она не пыталась включаться в разговоры, не привлекала внимания и сидела спокойно, почти незаметно.
Казалось, именно её сдержанность раздражала Тамару сильнее всего.
Через некоторое время Василиса потянулась к бокалу с компотом.
Маленькие пальцы скользнули по стеклу. Бокал опрокинулся, и тёмный компот растёкся по светлой скатерти большим бурым пятном.
Девочка испугалась и сразу прижалась к матери.
Нина быстро подняла бокал и начала промокать жидкость салфетками.
— Простите. Она сделала это случайно.
Тамара поднялась из-за стола.
Медленно посмотрела сначала на испачканную скатерть, а затем на Нину.
После этого громко, чтобы услышали все присутствующие, произнесла:
— Ты вообще кто такая, чтобы сидеть за моим столом?
В комнате стало совершенно тихо.
Митрич перестал жевать.
Сестра Тамары опустила вилку на тарелку.
— Тамара… — начал Геннадий Петрович.
— Нет, подожди. Я хочу получить ответ. Кто её сюда пригласил? Кем она нам приходится? Бывшей женой? Так ты и есть бывшая, Нина. Бывшая супруга моего сына. У тебя нет никакого права сидеть за моим столом, пользоваться моей посудой и разбивать мои бокалы. Собирай свои вещи и уходи отсюда. Вместе с ребёнком.
Нина резко побледнела.
Василиса начала плакать. Очень тихо, почти беззвучно — так обычно плачут дети, которые давно научились никому не мешать.
— Тамара, — снова произнёс Геннадий Петрович. — Сядь.
— Я не сяду! Это мой дом!
— Сядь, — в третий раз повторил он.