Вечером во время ужина Артём как бы между прочим спросил:
— Слышал, тебе теперь нужен какой-то санаторий?
— Галина Викторовна сказала, что это пойдёт на пользу.
— Значит, поезжай. С деньгами разберёмся.
— Может, ты поедешь вместе со мной?
— А мне там что делать? — он посмотрел на жену с искренним недоумением. — У меня работа и свои дела. Лечение требуется тебе, а не мне.
Вера хотела возразить, но снова промолчала.
— Кстати, в субботу мы едем к Жанне. Она собирает родственников, устраивает семейные посиделки. Так что будь готова.
— Хорошо.
— И оденься прилично. В прошлый раз ты выглядела словно студентка.
Вера ничего не ответила, поднялась из-за стола и стала убирать посуду. Внутри неё всё болезненно сжалось, однако это чувство она, как обычно, постаралась подавить.
Субботний обед в доме Жанны быстро превратился для Веры в настоящее испытание.
За столом собрались около десяти человек: родственники Артёма и несколько общих знакомых. Вера ощущала себя не гостем, а выставленным на всеобщее обозрение экспонатом.
— Ну что, Верочка, — приторно улыбнулась Жанна, — как продвигается твоё лечение?
— Постепенно.
— Постепенно — тоже хорошо. Главное, не опускать руки. Хотя с вашей семейной историей…
— С какой ещё историей? — насторожилась Людмила, мать Веры.
— А разве вы не понимаете? У Ксении такие же сложности. Четыре попытки — и ни одна не дала результата. Очевидно же, что дело в наследственности.
— У Ксении совершенно другая ситуация.
— Не обманывайте себя, Людмила Николаевна. Яблоко от яблони далеко не падает. Только не обижайтесь, я ведь желаю добра.
Вера сидела с неподвижным лицом. Её мать заметно побледнела.
— Жанна, давайте поговорим о чём-нибудь другом.
— Зачем менять тему? Здесь все свои и всё прекрасно понимают. Я Артёму с детства твердила: жену нужно выбирать головой. Хорошая порода имеет значение. Но он влюбился — что теперь поделаешь?
— Я вам не дефектная лошадь.
За столом внезапно стало тихо. Вера и сама не ожидала, что произнесёт это вслух.
— Простите, что вы сказали? — Жанна медленно подняла брови.
— Я не бракованная. И Ксения тоже не бракованная. Мы люди, а не животные для разведения.
— Какие же мы чувствительные! — рассмеялась золовка. — Артём, кажется, твоя супруга обиделась на правду.
— Вера, только не начинай, — равнодушно бросил муж, продолжая есть.
— Я ничего не начинаю. Я прошу лишь не обсуждать моё здоровье в присутствии посторонних.
— Каких ещё посторонних? Здесь семья!
— Твоя семья, Артём. Но не моя.
— Вот это ты напрасно, — покачала головой Жанна. — Выходя замуж, женщина становится частью семьи мужа. Принимает её достоинства и недостатки. Или ты думала, что мы обязаны были принять тебя просто так? Без приданого, без полезных связей, да ещё и с бракованной сестрой?
— Не смей называть так Ксению!
Вера вскочила настолько резко, что стул отлетел назад.
— Сядь, — впервые за весь разговор Артём поднял на неё глаза. — Немедленно успокойся. Жанна не сказала ничего плохого.
— Ничего плохого? Она только что назвала мою сестру бракованной!
— А разве я сказала неправду? — золовка развела руками. — Четыре безуспешных протокола — это обычная статистика. Факты, моя дорогая. Я их не придумала.
Вера посмотрела на мать. Людмила сидела белая как полотно, а её губы заметно дрожали.
— Мы уходим.
— Вера, прекрати устраивать спектакль.
— Мама, собирайся. Мы сейчас же уходим.
Людмила без возражений поднялась. Женщины покинули дом под шёпот гостей и громкий насмешливый смех Жанны.
В машине обе долго молчали.
— Доченька…
— Не говори ничего, мама. Я и так знаю, что ты сейчас скажешь.
— И что же?
— Что нужно терпеть. Что семейная жизнь — это тяжёлый труд. Что почти все мужчины ведут себя подобным образом.
— Нет. Я хотела сказать, чтобы ты ушла от него.
Вера резко нажала на тормоз.
— Что?
— Уходи от Артёма. Пока ещё не слишком поздно. Пока эти люди окончательно тебя не уничтожили.
— Мам, ты же всегда повторяла, что семью необходимо сохранять.
— Повторяла. Но семьи бывают разными. На этот раз я ошибалась. Я смотрю на тебя и понимаю, что за два года ты стала совершенно другой. Ты считаешь себя виноватой в том, в чём твоей вины нет. Ты уже будто извиняешься перед всеми за то, что вообще существуешь.
— Это неправда.
— Правда, доченька. Именно так всё и выглядит.
Вера снова завела автомобиль и продолжила путь. Материнские слова засели внутри, причиняя боль.
Возможно, мама была права?
Нет. Нельзя так легко сдаваться. Следует дать отношениям ещё один шанс. Сделать ещё одну попытку.
На следующий день Вера пришла в клинику на очередную капельницу. В коридоре её неожиданно остановила медсестра.
— Вы ведь Вера? Пациентка Галины Викторовны?
— Да.
— Можно поговорить с вами пару минут?
Они отошли подальше от кабинетов. Медсестра осторожно оглянулась и заговорила тише.
— Через два дня я увольняюсь, поэтому решилась вам сказать. Обратитесь в другую клинику. В любую, главное — к независимому врачу.