— Никусь, что там? Что они сказали? Нас правда могут выселить?
Я представила их в просторной квартире с дорогой мебелью и красивой кухней.
Тот самый дизайнерский ремонт, которым Даша так любила хвастаться перед подругами, когда-то тоже был оплачен из моей премии.
Теперь они стояли среди всей этой роскоши и впервые понимали, что красивое жильё не всегда означает финансовое благополучие.
Ещё недавно Никита был уверен, что получил целое состояние. А теперь боялся лишиться единственного дома.
— Оля, ну пожалуйста! — всхлипнул он. — Мы же семья!
Восемнадцатилетний парень, который недавно называл меня чужой женщиной и приживалкой, теперь плакал и напоминал о родственных отношениях.
Я медленно подошла к мусорному ведру.
— Нет, Никита. Ты сам сказал, что я тебе никто. Ты сам решил, что между нами больше нет ничего общего.
Он попытался что-то ответить, но я продолжила:
— Ты отказался от меня в тот день, когда выставил за дверь. И теперь не можешь требовать, чтобы я снова стала твоей семьёй только потому, что тебе понадобились мои деньги.
— Оля, подожди…
— Прощай, Никита.
Я завершила вызов.
Потом открыла лоток телефона, достала сим-карту и бросила её в мусорное ведро, прямо поверх картофельных очисток.
Завтра куплю новую.
Я вернулась к плите, переложила яичницу на тарелку и села ужинать.
В моей маленькой студии было прохладно. За окном шумел дождь, на кухонном столе стояла самая простая посуда, а впереди меня ждали работа, счета и необходимость заново строить свою жизнь.
Но впервые за долгие годы я чувствовала себя свободной.
Мне больше не нужно было оплачивать чужие долги, покупать дорогие подарки ради благодарности, которую я так и не услышала, или доказывать своё право называться членом семьи.
И всё же одна мысль не давала мне покоя.
Никите всего восемнадцать. Он жестоко обошёлся со мной, унизил и выгнал из дома в самый тяжёлый момент моей жизни. Но теперь ему предстояло столкнуться с финансовыми последствиями решений собственного отца и своего отношения ко мне.
Может быть, я поступила слишком сурово, отказавшись снова спасать пасынка? Или он наконец получил тот жизненный урок, который невозможно усвоить, пока кто-то другой постоянно оплачивает твои ошибки?
А как бы поступили вы на моём месте: помогли бы Никите после всего пережитого или позволили бы ему самостоятельно отвечать за последствия своих решений?