Затем на его губах появилась медленная, немного кривая, но удивительно обаятельная улыбка.
— Вы сейчас бросаете мне вызов, Галина Ивановна? — спросил он.
В его голосе снова появилась хрипотца, способная заставить сердце любой женщины старше пятидесяти пропустить удар.
— Возможно, я и не такой отчаянный, как ваши мотоциклисты, но кое на что тоже способен.
— Так удиви меня, — поддразнила я.
Я откинулась на подушку и скрестила ноги так, что край платья слегка приподнялся. Совсем немного — не настолько, чтобы это выглядело неприлично, но достаточно, чтобы Павел это заметил.
— А то рассказываешь, какая у тебя скучная семейная жизнь, но сам даже одного шага сделать не решаешься.
Павел одним глотком допил водку, поморщился и неожиданно поднялся.
Номер был маленький, почти как кладовая, поэтому через пару шагов он уже стоял рядом со мной.
Воздух между нами вдруг стал густым и тягучим, словно горячая патока.
— Ну что, Паша? — произнесла я, глядя на него снизу вверх.
Сердце стучало где-то возле горла, но я не собиралась выдавать своего волнения.
— Стоишь, как памятник, хотя минуту назад рассказывал о своих возможностях. Что случилось? Язык проглотил?
Он медленно протянул руку, словно опасался спугнуть дикую кошку, и осторожно взял меня за запястье.
Его пальцы оказались тёплыми и немного шершавыми.
От этого прикосновения по коже пробежали мурашки. Мне едва удалось не рассмеяться, как шестнадцатилетней девчонке.
— Я не боюсь, Галина Ивановна, — тихо сказал он.
В его голосе больше не было прежней уверенной хрипоты. Только странная, почти мальчишеская растерянность.
— Просто никогда не думал, что собственная тёща начнёт толкать меня на подвиги.
— Вот ты уже и совершил первый, — ответила я, сжимая его ладонь. — Сделал шаг. А теперь садись рядом и перестань дрожать, как осиновый лист. Я тебя не съем.
Павел опустился на край моей койки.
Пружины под нами жалобно застонали, словно выражая мнение всего мотеля о происходящем.
От него пахло водкой, мужским потом и чем-то горьковатым, незнакомым, отчего голова кружилась сильнее, чем от спиртного.
Я внезапно поняла, что мы сидим практически вплотную.
В груди разливалось забытое озорное тепло, которое, как мне казалось, давно исчезло вместе с молодостью и моим покойным мужем.
— А если бы мы не были родственниками? — неожиданно спросил Павел.
Он смотрел на стену, однако его дыхание заметно участилось.
— Допустим, встретились бы где-нибудь в молодости. На тех самых танцах в клубе.
Я рассмеялась и откинула голову.
Волосы рассыпались по подушке.
В этот момент я действительно ощущала себя королевой бала — даже в грязном мотеле, рядом с мужчиной, который был мужем моей дочери.
— Эх, Павел. Если бы мы встретились тогда на танцах, я бы за несколько минут вскружила тебе голову. Ты бегал бы за мной, как тот парень на мотоцикле, и приносил букеты придорожных ромашек. Ты даже не заметил бы, что я старше. Я бы так тебя закружила, что ты забыл бы и свой возраст, и собственное имя.
Он повернулся ко мне.
В его глазах отражалась тусклая лампочка — два маленьких жёлтых огонька.
Между нашими лицами оставалось расстояние не больше ладони.
И я вдруг подумала, что, если бы не Ирина, если бы не наши семейные связи, я могла бы позволить себе то, чего в действительности хотела.
А хотелось мне встряски.
Хотелось вновь почувствовать себя женщиной, а не только матерью, тёщей и возможной будущей бабушкой.
Мне хотелось, чтобы этот высокий мужчина с уставшими глазами смотрел на меня так, как мужчины смотрят на привлекательных женщин, а не на предмет старой мебели.
— Чего ты так на меня смотришь, Паша? — спросила я.
Мой голос тоже стал хриплым.
— Хочешь, чтобы я продолжила рассказ?
Он моргнул, будто только что очнулся.
Его ладонь медленно скользнула по моему плечу.
Прикосновение было почти невесомым, но по всему телу словно пробежала электрическая искра.
Я на мгновение закрыла глаза и глубоко выдохнула.
— Галина Ивановна… — начал Павел.
Я приложила палец к его губам.
— Тише. Не нужно ничего говорить. Я и так понимаю, о чём ты думаешь. Ты далеко не первый мужчина, который смотрит на меня таким взглядом.
В этот момент за окном раздался громкий удар.
Возможно, ветка хлестнула по стеклу. А может быть, наша «Волга» решила напомнить о своём существовании.
Мы одновременно вздрогнули и резко отодвинулись друг от друга, словно заговорщики, услышавшие приближающиеся шаги.
Я рассмеялась, чувствуя, как напряжение понемногу исчезает, и шлёпнула Павла ладонью по колену.
— Вот и вся твоя смелость! Испугался обычной ветки. А рассказывал про мужскую удаль. Давай лучше ложиться спать. Завтра приедет эвакуатор, появится Ирина со своими претензиями, снова будет недосоленный суп — и жизнь вернётся на привычные рельсы.
Павел посмотрел на меня одновременно с облегчением и лёгким разочарованием.
Затем кивнул и вернулся на свою кровать.
Я погасила лампу.