Мы сняли небольшую квартиру в центре города. Сначала было нелегко: денег едва хватало, приходилось считать каждую покупку. Но мы были счастливы. Впервые за семь лет я почувствовала, что живу в своём доме, а не на чужой территории.
Людмилу выписали через неделю. Ей потребовалось лечение — вещество сильно раздражило желудок. Она позвонила мне, когда мы уже немного обустроились.
— Аня, — её голос был непривычно тихим. — Я хочу попросить прощения.
— За что? — удивилась я.
— За всё. За то, как я к тебе относилась. Мама всё рассказала. Про кашу. Про то, что ты поменяла тарелки. Если бы не ты, в больнице могла оказаться ты. А учитывая твой гастрит, всё могло закончиться гораздо хуже. А я… я просто верила маме и считала тебя чужой. Прости.
Мы говорили почти час. Оказалось, без постоянного влияния матери Люда совсем другая — спокойнее, мягче, разумнее. Она призналась, что завидовала мне, потому что Максим любил меня, а её личная жизнь не складывалась. Мать годами повторяла ей, что я недостойна её брата, и Людмила привыкла так думать.
Лучшими подругами мы не стали, но отношения стали нормальными. Иногда встречаемся, пьём кофе, разговариваем.
С Марией Ивановной я не виделась почти полгода. Максим несколько раз ездил к ней, помогал по дому, но всегда возвращался ночевать к нам. Она звонила, плакала, просила прощения. Но я не была готова простить. Возможно, когда-нибудь. Но не тогда.
Прошёл год. Сейчас мы с Максимом ждём ребёнка. Когда Мария Ивановна узнала об этом, она прислала мне письмо. Длинное, на нескольких листах. Писала, что ей стыдно, что она раскаивается, что хочет увидеть внука. Писала, что начала ходить к психотерапевту, потому что поняла: с ней действительно что-то не так, если она смогла пожелать зла женщине только за то, что та стала женой её сына.
Я прочитала письмо и долго сидела молча. Потом положила его в ящик стола — рядом с тем самым пузырьком, который до сих пор храню как напоминание: даже за фасадом обычной семьи может скрываться настоящий ужас.
Максим уверен, что его мать искренне раскаялась. Я не знаю. Люди редко меняются полностью. Но я решила дать ей шанс. Не ради неё — ради мужа и нашего будущего ребёнка. Пусть у него будет бабушка. Но я никогда не оставлю их с ней наедине. И никогда больше не стану есть то, что она приготовит.
Некоторые уроки остаются с нами навсегда. Особенно если они пахнут странной кашей с горьким привкусом.