— А сама Ксения ничего не знает.
— Вы никогда ей не говорили?
— И не собираюсь.
Дмитрий почувствовал, как внутри поднимается новая волна паники.
— А теперь вы хотите, чтобы и с этими детьми произошло то же самое?
Елена Николаевна долго молчала.
Потом спокойно произнесла:
— Да.
Дмитрий нервно рассмеялся.
— Вы серьёзно?
— Абсолютно.
— То есть я должен вернуться домой к вашей дочери и жить как раньше, зная, что ваши дети на самом деле мои?
— Да.
— Они будут называть меня дядей!
— Для них ты и будешь дядей.
— Но я их отец!
— Биологически.
Дмитрий вскочил.
— Это какой-то кошмар.
Он сделал несколько шагов по тесной комнате.
— Я сплю с вашей дочерью, а теперь стал отцом её брата и сестры. Вы вообще понимаете, насколько это безумно звучит?
— Не драматизируй.
Он резко повернулся.
— Не драматизировать?!
Елена Николаевна неожиданно заговорила твёрдо.
— Никто ничего не узнает. Ксения не узнает о той ночи. Владимир Сергеевич не узнает. Дети будут расти в полной семье. Для всех они наши с Владимиром сын и дочь.
— А я?
— А ты продолжишь жить своей жизнью.
— С моей женой?
— Именно.
Дмитрий смотрел на неё так, словно видел впервые.
— Вы чудовище.
Елена Николаевна даже не вздрогнула.
— Я мать.
— Вы хотите построить жизнь двух детей на лжи.
— Я хочу дать им семью.
— Ценой моей жизни?
— Не преувеличивай.
Её лицо оставалось уставшим, но в глазах появилась жёсткость.
— Я слишком долго мечтала ещё о детях. И теперь они у меня есть. Я не позволю никому разрушить их жизнь.
— Даже их настоящему отцу?
— Особенно ему, если он решит действовать бездумно.
Дмитрий невольно отступил.
— А анализы? Когда-нибудь кому-нибудь понадобится ДНК. Что тогда?
Елена Николаевна посмотрела прямо ему в глаза.
— Результаты уже оформлены.
— Какие результаты?
— В документах отцом значится Владимир Сергеевич.
— Но ДНК покажет другое.
Она ничего не ответила.
— Вы сделали тест?
— Это не имеет значения.
— Для меня имеет!
— Дима, остановись.
Она медленно поднялась.
— Всё уже решено.
— Кем?
— Мной.
Дмитрий несколько секунд молчал.
Потом закрыл лицо руками.
Ему вспомнилось утро после той дачной ночи.
Ксения вернулась рано.
Она была сонной и весёлой.
Обняла его сзади на кухне и поцеловала в щёку.
— Я так рада, что вы с мамой наконец нормально пообщались. А то раньше постоянно держались друг от друга на расстоянии.
Елена Николаевна в этот момент стояла возле плиты и наливала кофе.
На её лице не дрогнул ни один мускул.
Через несколько месяцев она объявила семье о беременности.
Все были потрясены.
Она говорила о лечении, гормональной терапии, чуде современной медицины и огромном везении.
Дмитрий тогда даже не связал даты.
Или просто не захотел связывать.
Теперь всё выглядело иначе.
— А если я уйду от Ксении? — глухо спросил он.
Елена Николаевна медленно повернула голову.
— Это твой выбор.
— И тогда?
— Тогда однажды мне придётся объяснить дочери, почему её муж внезапно решил разрушить брак.
Дмитрий понял намёк сразу.
— Вы расскажете ей?
— Если ты заставишь меня.
— Что именно?
— Правду о той ночи.
Он побледнел.
— Вы сами всё начали не меньше моего.
— Возможно.
— Тогда расскажите и это.
Елена Николаевна усмехнулась.
— И как ты думаешь, кому Ксения поверит? Мужу, который признался, что переспал с её матерью? Или матери, которая только что перенесла тяжёлые роды?
Дмитрий молчал.
— Она возненавидит меня.
— Вероятно.
— И вас тоже.
— Возможно. Но ты потеряешь гораздо больше.
Елена Николаевна подошла ближе.
— Поэтому нам обоим выгоднее оставить всё как есть.
Дмитрий опустился на корточки возле стены.
В глазах появились слёзы.
Не от жалости к себе.
От бессилия.
— Вы уничтожили мою жизнь.
Она долго смотрела на него.
— Нет, Дима. Я подарила тебе двоих детей.
Он резко поднял голову.
— Только одна проблема, — продолжила она. — Ты никогда не сможешь назвать их своими.
Эти слова ударили сильнее всего остального.
Из коридора донёсся звук шагов.
Елена Николаевна поправила халат.
— А теперь поднимайся.
Дмитрий не двигался.
— Ксения уже едет. Через десять минут будет здесь.
Он медленно поднялся.
— И что я должен делать?
— Встретишь её.
— И всё?
— Возьмёшь цветы. Обнимешь. Поздравишь с рождением брата и сестры.
Она сделала паузу.
— И постарайся улыбаться.
Дмитрий вышел в коридор.
Ноги двигались почти автоматически.
В больнице пахло хлоркой, лекарствами и чем-то безнадёжным.
Проходя мимо палаты, он остановился.
Дверь была немного приоткрыта.
Внутри медсестра поправляла одеяло на одном из новорождённых.
Мальчик повернул голову.
И Дмитрий снова увидел маленькое тёмное пятно под левым ухом.
Его пятно.
Его сын.
Его кровь.
Мужчина осторожно подошёл ближе и коснулся пальцами холодного стекла двери.