— Прости меня, — прошептал он.
Никто его не услышал.
Через несколько секунд где-то внизу коротко просигналила машина.
Ксения приехала.
Дмитрий закрыл глаза.
Потом вытер лицо ладонями, несколько раз глубоко вдохнул и направился к выходу.
В холле возле стойки лежал второй букет, который он купил заранее.
Красные розы для жены.
Он взял их в руки.
Стеклянные двери раздвинулись.
На улице возле машины стояла Ксения.
Увидев мужа, она широко улыбнулась.
— Ну как мама? Как малыши?
Дмитрий остановился на мгновение.
В нескольких десятках метров от него находилась женщина, с которой он прожил почти пятнадцать лет.
Его жена.
А наверху, в палате роддома, лежали двое младенцев, которые всю жизнь должны были считать его всего лишь родственником.
Его собственные дети.
— Всё хорошо, — наконец ответил Дмитрий.
Ксения подошла и обняла его.
— Представляешь? У меня теперь брат и сестра!
Дмитрий закрыл глаза.
— Представляю.
Она не услышала ничего необычного в его голосе.
Он протянул ей розы и заставил себя улыбнуться.
Жизнь продолжалась.
Странная.
Ложная.
Почти абсурдная.
Но всё-таки жизнь.
И теперь Дмитрию предстояло каждый день просыпаться рядом с женой, приезжать в гости к её родителям, смотреть, как растут двое детей, и делать вид, что они для него всего лишь брат и сестра Ксении.
Он не знал, сколько сможет выдержать.
Не знал, сможет ли сохранить эту страшную тайну.
Не знал, что произойдёт, когда мальчик вырастет и однажды кто-нибудь заметит знакомое родимое пятно у него на шее.
Он знал только одно.
С этого дня маленькая тёмная отметина перестала быть обычной особенностью его тела.
Она превратилась в доказательство.
В молчаливую угрозу.
В тайну, которую невозможно стереть.
И Дмитрий уже понимал: сколько бы лет ни прошло, каждую ночь перед глазами у него будет появляться тот самый младенец с родимым пятном под левым ухом.
Ребёнок, которого он никогда не сможет открыто назвать своим сыном.