— Ну а я… я пока не так долго здесь работаю. Но вы каждое утро здороваетесь со мной по имени: «Доброе утро, Максим». Даже когда я опаздываю. — Он немного помолчал. — Между прочим, сегодня я пришёл раньше всех. Степан подтвердит.
Охранник, стоявший на крыльце, с совершенно серьёзным видом кивнул.
Татьяна Михайловна стояла посреди цветочного великолепия в своём новом кремовом плаще и не могла произнести ни слова. Она одновременно смеялась и плакала, совершенно не понимая, какое из этих чувств сейчас уместнее.
— Давайте я подержу вашу сирень, — осторожно предложил Максим. — А то вам уже не хватает рук для всех этих цветов.
Из окна отделения за происходящим наблюдали Вероника и Людмила Игоревна. Вероника украдкой вытирала слёзы рукавом форменного пиджака. Людмила Игоревна молча протянула ей бумажную салфетку — и тут же достала ещё одну для себя.
На протяжении всего дня посетители интересовались, что произошло. Цветочные композиции уже не помещались на рабочем столе, поэтому часть букетов пришлось поставить в вёдра, одолженные у уборщицы. Раиса Фёдоровна, которая ежемесячно приходила за пенсией ровно в десять утра, внимательно оглядела помещение и спросила:
— У вас сегодня что, годовщина открытия банка?
— Нет, — улыбнулась Татьяна Михайловна. — Сегодня мой день рождения.
После обеда Вероника вышла на крыльцо и набрала номер, который заранее отыскала в зелёной записной книжке.
— Анна Михайловна, здравствуйте. Это Вероника, сотрудница Татьяны Михайловны. Вы не могли бы сегодня подойти в отделение к половине седьмого вечера?
— А что случилось?
— Ничего страшного не произошло. Просто очень нужно, чтобы вы пришли.
— Девушка, когда звонят с работы и уверяют, что ничего не случилось, значит, непременно что-нибудь произошло. — На другом конце провода повисла пауза. — У меня ведь внуки.
— Мы вас дождёмся.
— …Ладно. Приду.
В шесть вечера банк покинул последний посетитель. Степан перевернул табличку на входной двери, и сотрудники начали готовить то, что Вероника задумала ещё три дня назад. Стулья из зоны ожидания расставили вдоль стен, два рабочих стола сдвинули вместе, получив один длинный, и застелили скатертью. Людмила Игоревна собственноручно испекла «Наполеон», кассирши приготовили бутерброды, а воздушные шарики привязали прямо к терминалу. Цветы заполнили буквально всё пространство: стояли в вёдрах, трёхлитровых банках и даже в пластиковой корзине для мусора, которую Максим предварительно тщательно отмыл. Мужчины тоже решили остаться — Денис заверил, что успеет на последнюю электричку.
Татьяну Михайловну выманили из кабинета словами: «Там клиент просит вас подойти». Она вышла — и замерла на пороге точно так же, как утром возле парковки.
А ровно в половине седьмого на другом пороге остановилась Анна.
Она долго не двигалась, крепко сжимая ремешок своей сумочки и переводя взгляд с одного предмета на другой: праздничный стол, шарики, собравшиеся люди, роскошные букеты в банках и вёдрах.
— Это… — она с трудом сглотнула. — Неужели всё это для тебя?
— Для меня, Анечка.
Анна сделала несколько шагов вперёд и осторожно коснулась лепестков пиона. Некоторое время молчала. А затем тихо, чтобы услышала лишь сестра, призналась:
— А мне Пётр последний раз розы подарил, когда Оленька родилась. Тридцать один год назад.
Татьяна Михайловна посмотрела на сестру, затем развернула свой газетный свёрток, достала несколько веточек белой сирени и вложила их Анне в ладони.
— Держи. Это тебе от меня.
Анна долго не отрывала взгляда от сирени. А потом — впервые за долгие-долгие годы — сама шагнула вперёд и крепко обняла старшую сестру.
Вероника легонько постучала чайной ложечкой по стакану с соком. Разговоры постепенно стихли.
— Татьяна Михайловна, — её голос заметно дрожал, — вы столько лет делились с окружающими своей добротой. Кому-то подарили зонтик, кому-то уделили целый вечер, а кому-то дали возможность начать новую жизнь. Мы подумали, что однажды всё это добро обязательно должно к вам вернуться. И решили, что сегодня настал именно такой день.
И тут Татьяна Михайловна уже не смогла сдержать слёз. Она плакала по-настоящему. Впервые за много лет — в собственный день рождения. Только теперь причиной её слёз было вовсе не одиночество.
На следующее утро она снова остановилась у бабушки Гали.
— Что, опять сирень понадобилась? — удивилась старушка. — Тебе ведь вчера, наверное, столько цветов подарили!
— Подарили, — рассмеялась Татьяна Михайловна. — Только сегодня я покупаю не для себя.
В тот день на рабочем столе Вероники появился высокий стакан из-под сока. В нём стояли несколько свежих веточек белой сирени. Никакой записки рядом не было.
Да она и не требовалась.
