Затем были «Воры в законе», «Царская охота», «Тартюф» и другие работы. К концу восьмидесятых за ней закрепился образ роковой женщины.
Но за кадром Анна была совсем не беззаботной дивой. Коллеги вспоминали её как человека тревожного, иногда мрачного, очень зависимого от работы и денег. Она боялась не получить роль, боялась остаться без заработка, боялась, что её снова затянет та самая бедность, из которой она так долго выбиралась.
В девяностые ей приходилось соглашаться на разные проекты, не всегда достойные её таланта. Она страдала от этого, но выбора почти не было. Жить красиво хотелось, зарабатывать было нужно, а другой профессии она для себя не видела.
Рестораны, Нагиев и второй брак, который тоже не спас
После развода Анна не стала надолго оставаться одна. В тысяча девятьсот девяносто четвёртом году она вышла замуж за петербургского бизнесмена Дмитрия Конорова. Этот брак казался более практичным и устойчивым. Вместе они занимались ресторанным бизнесом, открывали заведения, участвовали в кинопроектах.
Для Самохиной это был шанс наконец почувствовать себя не бедной девочкой из коммуналки, а хозяйкой собственной жизни. Деньги, рестораны, деловые планы — всё это давало ей ощущение контроля, которого ей так не хватало с детства.
Но личное счастье снова оказалось непрочным. В этот период рядом с Анной появился Дмитрий Нагиев. Тогда он ещё не был главным телевизионным шоуменом страны, а воспринимался как дерзкий, заметный и харизматичный артист из Петербурга. Они вместе записали музыкальный альбом, и вокруг них быстро появились слухи о романе.
Сама Самохина почти не комментировала эту историю. А её дочь Александра позже отзывалась о Нагиеве достаточно резко, считая, что он был недостоин её матери и использовал её имя для собственной известности.
Второй брак Анны тоже закончился болезненно. По рассказам дочери, у Дмитрия Конорова появилась другая женщина. Самохина не стала мириться с изменой и вычеркнула мужа из своей жизни, сохранив за собой часть ресторанного бизнеса.
Но деньги и внешняя независимость не избавляли её от одиночества. Постоянные переживания, напряжение, борьба за место под солнцем — всё это, как позже будут говорить близкие, не могло не сказаться на её здоровье.
История с Боярским: обида, которую она не смогла отпустить
Самой болезненной и до сих пор спорной темой в биографии Анны Самохиной остаются её отношения с Михаилом Боярским. Он был уже большой звездой, любимцем публики, человеком с огромным авторитетом. Она — молодая, яркая, только набирающая силу актриса.
По воспоминаниям, их отношения не сложились почти сразу. В одной из историй, которую позже пересказывали близкие, Боярский якобы перенёс съёмочный день, из-за чего Анна не смогла попасть на важный для неё фестиваль. Она ждала хотя бы извинений, но вместо этого, как утверждали в окружении актрисы, услышала холодную фразу о том, что она слишком молода для подобных мероприятий.
Для Самохиной это стало унижением. Ей показалось, что с ней разговаривают свысока, как с неопытной девчонкой, которой можно не считаться.
Но настоящая трещина, по словам дочери актрисы, появилась на съёмках фильма «Дон Сезар де Базан». Вокруг одной сцены с поцелуем позже возникло множество пересказов и споров. Говорили, что Анну не предупредили о том, как именно будет снят эпизод, и реакция актрисы в кадре была не игрой, а настоящим испугом и отторжением.
Дальше, как утверждали близкие Самохиной, последовали грубые шутки и фамильярность, которые она восприняла как оскорбление. Для кого-то это могло показаться обычной актёрской бравадой, но для Анны, которая всю жизнь болезненно реагировала на унижение, всё стало личной травмой.
Она якобы сказала, что не хочет, чтобы Боярский приближался к ней.
И эту обиду не отпустила до конца жизни.
Последняя воля: почему она не хотела видеть некоторых людей у своего гроба
Болезнь пришла внезапно. В ноябре две тысячи девятого года Анна собиралась в отпуск с сестрой, но почувствовала сильные боли. Обследование показало страшный диагноз — рак желудка четвёртой стадии.
Операция уже была невозможна, лечение не давало надежды.
В последние месяцы она почти никого не хотела видеть. Её характер, гордый и закрытый, проявился до конца: рядом она оставила только тех, кому действительно доверяла. Дочь, сестра, самые близкие люди.
По словам родных, она не хотела, чтобы на прощание приходили те, кого она считала причастными к своим душевным ранам. Среди таких людей называли и Михаила Боярского.
Восьмого февраля две тысячи десятого года Анны Самохиной не стало. Ей было всего сорок семь.
Дочь старалась исполнить волю матери. Боярского официально не приглашали. Но, как рассказывали очевидцы, Михаил Сергеевич всё же пришёл проститься. Он стоял в стороне, стараясь не привлекать внимания, и молчал.
Был ли это жест раскаяния, уважения или попытка поставить точку в старой истории — теперь уже никто точно не скажет.