Глядя на нее, сложно поверить собственным глазам. Разве так выглядят женщины, которым уже почти восемь десятков лет? Елена Преснякова не просто выходит к зрителям — она буквально врывается на сцену, словно ураган. Высокие каблуки, безупречная прическа, ослепительная улыбка и идеально белые зубы. Ее движения полны энергии, такой, что молодые участницы подтанцовки порой едва успевают за ней. Зал отвечает восторгом: цветы летят на сцену, звучат крики браво, аплодисменты не смолкают. И почти никто из зрителей не догадывается, какой ценой дается этот нескончаемый праздник одной хрупкой на вид женщине.
За сценой, когда гаснут прожекторы и снимается грим, реальность выглядит совсем иначе. Пока публика наслаждается концертом, близкие Елены Петровны живут в постоянной тревоге. Родные знают то, что скрыто от камер и вспышек. Сейчас на весах стоит не просто очередное выступление или очередной гонорар. Речь идет о зрении, о возможности по настоящему видеть мир вокруг себя. Почему легендарная солистка Самоцветов тянет с необходимой операцией до последнего? Почему она не слышит просьбы сына и чем на самом деле может закончиться это упрямство?
Подарок со смыслом
В ноябре Елена Петровна отметила свой день рождения. Возраст внушительный — семьдесят девять лет. Но никакой показной роскоши, пышных банкетов и бесконечных тостов не было. Все прошло спокойно, в домашней обстановке, среди самых близких. Владимир Пресняков вместе с Натальей Подольской долго думали, чем порадовать именинницу. Они отлично знают характер Елены Петровны: украшения и дорогие безделушки, которые лежат без дела, ей не нужны. Для нее важны вещи практичные, те, в которых можно жить, работать и выходить на сцену.
Владимир вспомнил, как однажды на съемках клипа мама с неподдельным интересом разглядывала стильное кашемировое пальто. Она лишь вздохнула и пошла дальше по делам, не придав этому особого значения. А сын запомнил. Вместе с Наташей они нашли этот бренд и купили весь комплект. Когда Елена Петровна открыла подарок, радовалась искренне, почти по детски. Красиво, тепло и, что особенно важно, удобно для гастрольной жизни.
Но даже в этот момент Владимир смотрел на мать не только с любовью, но и с тревогой. Он откровенно признавался журналистам, что рядом с ней чувствует себя неопытным мальчишкой. По его словам, люди того поколения будто сделаны из другого материала. Мама может дать по три концерта за день, и это не преувеличение. Для него это было бы пределом, а она после такого графика словно только набирает энергию. В его словах слышится и восхищение, и страх — страх, что однажды этот неиссякаемый источник сил может дать сбой.
Зрение подождет
Медики давно перестали говорить намеками. Они прямо утверждают: откладывать больше нельзя. Елене Петровне необходима операция по замене хрусталика. Зрение стремительно падает, и это уже мешает работе. Яркий свет софитов ослепляет, а в полутьме за кулисами легко оступиться и получить травму. Казалось бы, процедура давно отработана, занимает совсем немного времени и проводится повсеместно. Но именно здесь артистка проявляет удивительное упрямство. Для нее любой перерыв в гастрольном графике равен катастрофе. Она привыкла ставить работу выше всего. Слова о том, что сначала сцена, а потом здоровье, стали для нее почти девизом. Родные пытаются остановить, просят сделать паузу, но она остается непреклонной. Весь прошлый год визит к хирургам постоянно откладывался. Всегда находились причины: юбилейные концерты, записи, новогодние выступления.
В итоге операцию с большим трудом запланировали на февраль две тысячи двадцать шестого года. И то лишь потому, что к этому времени завершится изнурительный зимний гастрольный период, который традиционно кормит артистов на протяжении всего года. Фактически, она осознанно выбрала сцену, временно пожертвовав зрением. Она готова рисковать, выходя под яркий свет ламп, лишь бы не выпадать из привычного ритма. Когда ее спрашивают о самочувствии, певица отмахивается с присущей ей прямотой. Для нее важно доработать, не зацикливаться на болячках. Она уверена: стоит начать жалеть себя, и силы исчезнут.
Иная закалка
Невольно напрашивается сравнение с другой легендой отечественной сцены — Аллой Пугачевой. Разница в возрасте между ними совсем небольшая, всего несколько лет. Но жизненные стратегии оказались диаметрально противоположными. Пока одна продолжает колесить по стране, ночевать в поездах и гостиницах и сохранять бодрость, другая выбрала тишину и уединение. Преснякова же сделала ставку на движение. Она по прежнему остается опорой коллектива и главным двигателем Самоцветов. Там, где ее ровесницы обсуждают давление и рассаду, она строит планы гастролей на месяцы вперед.
Она не ищет покоя и не стремится к тишине. Сцена для нее — сама жизнь. Остановка пугает сильнее любого диагноза. Даже риск потерять зрение не заставляет ее отказаться от привычного ритма. Такой характер, закаленный годами. Про таких говорят, что из них можно делать гвозди.
Почему она не умеет останавливаться
Причина не только в финансах, хотя за именем Самоцветы стоит бренд и целый коллектив. За ее спиной музыканты, команда, муж Владимир Петрович Пресняков, который тоже с годами не становится моложе. Она чувствует ответственность за всех и не может просто взять и уйти в тень. Но есть и более глубокий мотив. Сцена — мощнейшая зависимость. Когда десятилетиями ты получаешь поток любви и энергии из зала, отказаться от этого почти невозможно. Пустая тишина дома пугает ее сильнее медицинских процедур.
В декабре они с аншлагом выступили в Кремле. Елена Петровна вышла к зрителям, отработала концерт, улыбалась каждому ряду. И никто из присутствующих не заметил, насколько это было тяжело. Никто не понял, что каждый шаг дается с усилием, что видеть становится все сложнее. Это и есть высший профессионализм. Сын Владимир наблюдает за этим с противоречивыми чувствами. Он восхищается матерью, но одновременно боится за нее. Он знает: переубедить ее невозможно. Остается лишь быть рядом, поддерживать и надеяться на лучшее. В феврале предстоит важный и неизбежный этап. Вся семья держит кулаки, чтобы операция прошла успешно. Чтобы Елена Петровна снова могла ясно видеть лица мужа, сына и внуков, а не только яркий свет прожекторов.
Остается верить, что этот риск окажется оправданным. Что легендарная артистка сохранит не только блеск в глазах, но и само зрение. А пока она продолжает свой бесконечный бег, снова и снова доказывая, что возраст — это всего лишь цифра, если у человека есть дело всей жизни.
История Елены Пресняковой заставляет задуматься о том, как по разному люди проживают зрелые годы. Для нее сцена стала не просто профессией, а способом дышать и чувствовать себя нужной. Именно поэтому она так отчаянно держится за каждый выход к зрителю, не позволяя себе слабость. В этом упорстве есть и сила, и опасность одновременно. Близкие видят, как дорого ей дается этот темп, но уважают ее выбор, понимая, что лишить ее сцены значит лишить части самой себя. Возможно, именно любовь зрителей и постоянное движение дают ей ту энергию, которая позволяет выглядеть моложе своих лет и не сдаваться обстоятельствам.