Она произнесла это таким участливым тоном, словно собиралась совершить огромное одолжение.
Можно было подумать, что София действительно беспокоится о здоровье Алины и хочет облегчить ей жизнь.
На самом деле логика была проста: пожилая бывшая жена избавляется от «лишнего» загородного дома, а София получает прекрасное место для будущей семейной жизни.
При этом сама она, похоже, искренне считала себя разумной и современной женщиной. В её представлении Саша лишь возвращал то, что по праву должно было принадлежать ему, а она помогала ему не поддаться на возможные манипуляции бывшей супруги.
Саша согласно кивал.
— Да, Алина, я готов пойти на этот шаг, — сказал он. — Заберу дачу и возьму на себя все расходы. А квартира полностью останется тебе. Тебе не придётся менять привычную жизнь, переезжать или искать новое жильё. По-моему, я поступаю более чем честно.
Повисло молчание.
Алина смотрела на них и не могла понять, как два взрослых человека способны настолько убедительно обманывать самих себя.
Они пришли забрать чужой дом и при этом были уверены, что оказывают благодеяние.
— Какое великодушное предложение, — наконец проговорила Алина. — Ты готов забрать у меня дачу исключительно ради того, чтобы избавить меня от хлопот. Очень трогательно. Только существует один небольшой момент, о котором ты, Саша, видимо, не рассказал Софии.
Новая избранница мужа едва заметно нахмурилась.
В голосе Алины появилась спокойная уверенность, которая никак не вписывалась в заранее подготовленный сценарий.
— Что именно вы имеете в виду? — настороженно спросила София.
— Эта дача никогда не являлась нашим совместным имуществом, — ответила Алина. — Дом принадлежал моим родителям. Когда они состарились и уже не могли самостоятельно ухаживать за участком, то переоформили его на меня. Не продали, а подарили. Есть официальный договор дарения. Следовательно, при разводе этот дом не делится. Как бы вам ни хотелось избавить меня от забот, дача принадлежит только мне.
Улыбка исчезла с лица Софии.
Она медленно повернулась к Саше.
Тот заметно побледнел, но уже через секунду попытался перейти в наступление.
— Алина, да что ты цепляешься за эти бумаги! — возмутился он. — Да, твои родители оформили дом на тебя, но кто пятнадцать лет вкладывал сюда силы? Кто занимался ремонтом? Кто оплачивал новую крышу и менял проводку? Я потратил на этот дом свои деньги, своё время и энергию! Пока другие отдыхали по выходным, я работал здесь. Неужели мой труд вообще ничего не значит? Ты сейчас прикроешься бумажкой и просто вычеркнешь всё, что я сделал для этой семьи?
Он говорил с настоящей обидой.
Саша действительно забыл, что ремонт крыши оплачивался из накоплений Алины, а его личный вклад состоял преимущественно в раздаче указаний нанятым рабочим.
Он давно убедил себя, что именно благодаря ему дача превратилась в благоустроенный дом.
Поэтому мысль о том, что закон не признает его владельцем, казалась Саше вопиющей несправедливостью.
София быстро поняла, что первый план провалился.
Её выражение лица изменилось всего на мгновение, после чего она тут же выбрала другую цель.
— Хорошо, Алина, — сказала она уже более холодным голосом. — Мы уважаем закон. Если дом действительно был передан вам по дарственной, мы не станем на него претендовать. Саша не тот человек, который будет судиться из-за каждой мелочи. Но тогда придётся вернуться к вопросу городской квартиры. Она была приобретена во время брака, а значит, является общим имуществом. Если вы настаиваете на строгом соблюдении всех юридических правил, то Саша имеет право на половину квартиры.
Алина внимательно посмотрела на неё.
— Вы предлагаете разделить квартиру?
— Именно.
— Если её делить, мне, скорее всего, придётся продать жильё, чтобы выплатить Саше его долю. А где будет жить Рита? Она учится, не работает постоянно и другого дома у неё нет.
Саша отвёл глаза.
Ему явно стало неловко.
Дочь он любил, хотя и по-своему. Но теперь у него была новая жизнь, для которой требовались деньги.
София же не испытывала никаких сомнений.
Она шагнула вперёд, словно защищала своего мужчину от очередной несправедливости.
— Алина, вы допускаете типичную ошибку матерей, которые слишком опекают взрослых детей, — назидательно сказала она. — Рите восемнадцать лет. Она уже совершеннолетняя. Почему вы продолжаете относиться к ней как к беспомощному ребёнку? Ей пора становиться самостоятельной. Можно взять образовательный кредит, устроиться на работу, снять комнату вместе с подругами. Во многих европейских странах молодые люди именно так и начинают взрослую жизнь. Нельзя бесконечно жертвовать жизнью Саши ради обслуживания совершеннолетней дочери. Он тоже имеет право получить свою долю и использовать её для создания новой семьи. Мы ведь не требуем ничего чужого. Речь идёт только о том, что законно принадлежит Саше.
В её рассуждениях всё выглядело безупречно.
София не понимала, почему мужчина должен оставлять имущество бывшей жене и дочери, если эти средства можно вложить в их совместное будущее.