Для неё квартира была не домом Риты, а активом.
Не воспоминаниями, не безопасностью, не семейной опорой, а капиталом, который следовало использовать максимально выгодно.
Алина перевела взгляд на Сашу.
— Это и твоя позиция? — спросила она. — Ты действительно готов лишить дочь единственного жилья ради того, чтобы вложиться в новую семью? Ты уходил, утверждая, что честно выполнил отцовский долг. Оставить собственного ребёнка без дома — это и есть достойное завершение твоей великой жертвы?
Саша нервно сглотнул.
Но затем выпрямился, явно опираясь на слова Софии.
— Перестань прикрываться Ритой! — резко сказал он. — Я восемнадцать лет содержал вас обеих. Я работал, чтобы у вас было всё необходимое. Моя совесть чиста. Почему я должен уйти ни с чем, а вы продолжите жить в удобстве? Почему мне приходится начинать с нуля? Я тоже заслуживаю нормальную жизнь. София права: Рите пора научиться отвечать за себя. Она уже взрослая. Если ей понадобится помощь, я всегда дам совет или переведу немного денег. Но от своей законной доли я отказываться не собираюсь. Ты сама вынуждаешь меня действовать жёстко, потому что не желаешь договариваться.
Он с поразительной лёгкостью переложил ответственность на Алину.
В его картине мира всё было просто: если бы бывшая жена добровольно отдала ему дачу, квартиру делить бы не пришлось.
Следовательно, если Рита останется без жилья, виновата будет не София и не он, а исключительно упрямая Алина.
Такая логика позволяла Саше и дальше считать себя порядочным человеком.
— Я вас услышала, — медленно сказала Алина.
Её голос оставался совершенно спокойным, и именно это насторожило обоих гостей.
— Вы хотите делить квартиру — хорошо. Подавай заявление на развод и обращайся в суд с требованием о разделе имущества.
София довольно кивнула, решив, что сопротивление Алины наконец сломлено.
— Вот видите, — произнесла она. — Когда люди отбрасывают эмоции, всегда можно прийти к разумному решению. Мы подготовим необходимые документы.
— Но прежде чем вы пойдёте к адвокату, — продолжила Алина, словно не услышав её, — я напомню тебе ещё об одном обстоятельстве, Саша. Квартира действительно была приобретена в браке. Однако первоначальный взнос оплачивался деньгами, которые я получила в наследство от бабушки. Все банковские документы и выписки сохранились. Доказать происхождение этих средств будет несложно. Поэтому половины квартиры ты не получишь. В самом лучшем для тебя случае суд может признать за тобой примерно четверть.
Саша открыл рот, собираясь возразить, но Алина не позволила ему вставить ни слова.
— И ради этой четверти тебе придётся пройти через долгий судебный процесс. Ты будешь смотреть собственной дочери в глаза и объяснять, почему её отец подсчитывает каждый квадратный метр, чтобы получить деньги на новую жизнь. Ты станешь оплачивать адвокатов, экспертизы и пошлины. А я обещаю, что этот процесс не будет для тебя быстрым. Я стану оспаривать каждое требование и каждый документ. Не потому, что я держусь за деньги. А потому, что не позволю тебе строить своё новое счастье за счёт безопасности моего ребёнка, прикрывая алчность красивыми словами о справедливости.
Глаза Софии сузились.
От доброжелательной маски не осталось почти ничего.
— Вы поступаете совершенно нерационально, Алина, — процедила она. — Вы готовы годами тратить деньги, силы и нервы только из желания отомстить. Вам просто тяжело смириться с тем, что Саша встретил женщину, которая действительно его ценит.
— Я поступаю как мать, — спокойно ответила Алина. — А вы, София, ведёте себя как человек, который пришёл в чужой дом в надежде легко получить чужое имущество. Но лёгкой добычи не будет. Хотите обращаться в суд — обращайтесь. Только больше никогда не приходите сюда и не рассказывайте, как сильно заботитесь обо мне.
Саша выглядел растерянным.
Его прекрасный план разваливался прямо на глазах.
Он рассчитывал либо забрать дачу, либо быстро получить половину городской квартиры.
Но к долгим разбирательствам, расходам на юристов и неприятному разговору с дочерью готов не был.
— Алина, зачем ты всё настолько усложняешь? — пробормотал он, окончательно утратив прежнюю уверенность. — Мы ведь могли решить вопрос спокойно и по-хорошему.
— По-вашему хорошему, Саша, — поправила она. — Вы называете хорошим только то решение, которое выгодно вам.
София решительно взяла его под руку.
— Нам больше нечего здесь обсуждать, дорогой. Будем действовать официально. Эта женщина ослеплена ревностью и старыми обидами. Мы не станем опускаться до её уровня.
Они повернулись и направились к выходу.
София шла уверенно, уже мысленно просчитывая другие юридические варианты и возможные риски.
Она ни на секунду не усомнилась в собственной правоте.
В её представлении Алина оставалась препятствием, которое мешало ей и Саше получить заслуженное счастье.
Саша шагал рядом, ощущая себя глубоко оскорблённым.
Он ведь, по собственному мнению, предложил честный обмен.