— Ну придумай хоть что-нибудь! — Антон нервно развёл руками, и в его голосе уже слышалась почти паника. — Ты же женщина, ты же хозяйка в этом доме! Сделай что-нибудь! Нарежь колбасу, сооруди салат, я не знаю… Поставь что-нибудь жариться! И, ради бога, переоденься! Ты сейчас выглядишь как… как прислуга, которой дали выходной!
Марина закрыла за собой массивную входную дверь и на несколько секунд прислонилась к ней спиной, медленно выпуская из груди всё напряжение, накопившееся за длинную неделю. Пятница. Само это слово звучало для неё как музыка. За спиной остались пять дней бесконечных согласований, таблиц, проверок, отчётов и совещаний, после которых хотелось только тишины.
Должность старшего аудитора в большой компании вытягивала из неё последние силы, но свою работу Марина всё равно любила — за порядок, логику и предсказуемость. Именно этих вещей ей в последнее время всё сильнее не хватало дома, в собственной семейной жизни.
Она сняла тесные туфли на каблуках и едва не застонала от удовольствия, когда уставшие ступни наконец коснулись прохладного паркета. В квартире было тихо. Блаженно тихо.
Её муж, Антон, по пятницам обычно возвращался поздно: задерживался с коллегами в баре, обсуждал «рабочие вопросы в неформальной атмосфере» и приходил уже ближе к ночи. Антон руководил отделом продаж, был человеком напористым, амбициозным и, как Марина всё чаще замечала в последний год, слишком болезненно зависимым от того, какое впечатление производит на окружающих.
Марина прошла в спальню, сняла строгий офисный костюм, который к концу дня ощущался на теле почти как тяжёлые доспехи, и открыла шкаф. На отдельной вешалке висел её любимый махровый халат. Мягкий, нежно-персиковый, немного выцветший после множества стирок, но от этого только роднее.
Для неё этот халат был не просто домашней одеждой. Он был символом покоя, тепла и тех редких часов, когда она наконец принадлежала только себе. Марина накинула его, затянула пояс и почувствовала, как остатки рабочего напряжения постепенно растворяются в мягкой ткани.
План на вечер был простым и именно поэтому идеальным: горячая ванна, бокал любимого вина, доставка чего-нибудь вкусного и совершенно вредного, а потом старый фильм, который можно пересматривать бесконечно. Никаких KPI, никаких сроков, никаких графиков и чужих проблем. Только она и её заслуженный отдых.
Марина направилась на кухню, чтобы налить воды, когда вдруг в прихожей щёлкнул замок. Дверь распахнулась так резко, что ударилась об ограничитель. На пороге стоял Антон. Он тяжело дышал, галстук съехал набок, а в глазах плескалась настоящая паника.
— Марина! — выпалил он, сбрасывая обувь прямо на коврик. — Ты почему в таком виде?!
Марина застыла со стаканом в руке и растерянно посмотрела на него.
— В каком ещё виде? Антон, что произошло? Ты же вроде собирался сегодня с ребятами из отдела куда-то идти…
Муж лихорадочно оглядел квартиру, будто проверял место происшествия. На кухонном столе лежала почта, которую она утром забыла разобрать, на спинке стула висел домашний кардиган, а сама Марина стояла посреди кухни в персиковом халате, с небрежным пучком на голове и чистым, умытым лицом без косметики.
— Почему ты в халате? Гости будут здесь с минуты на минуту! — почти прошипел он, хватаясь за голову.
Смысл сказанного дошёл до Марины не сразу.
— Какие гости? Антон, ты о чём сейчас?
— Мои коллеги! Виктор и Елена! — Антон перешёл на нервный полушёпот, словно эти самые гости уже стояли за дверью и могли их услышать. — Я пригласил их на ужин! Виктор — мой руководитель, между прочим! От сегодняшнего вечера может зависеть моё повышение, ты же знаешь, как он ценит семейность, уют, нормальную домашнюю атмосферу! Он любит видеть, как живут его сотрудники. А Елена решила присоединиться, потому что её муж сейчас в командировке.
— Ты забыл сказать мне, что пригласил своих коллег на ужин, — медленно произнесла Марина, отчётливо выделяя каждое слово. Внутри у неё уже начало подниматься горячее, неприятное раздражение — первый признак надвигающегося гнева. — Ты. Мне. Ничего. Не говорил.
— Говорил! — резко бросил Антон, но взгляд его тут же предательски метнулся в сторону. — Во вторник! Я прекрасно помню, что сказал тебе во вторник утром!
— Во вторник утром ты искал синюю рубашку и ругался из-за пробок. Ни слова о гостях не было. Антон, ты вообще понимаешь, что происходит? В холодильнике стоит половина кастрюли вчерашнего супа и два йогурта. Я не заходила в магазин. У меня был безумный день на работе.
— Ну придумай хоть что-нибудь! — Антон нервно развёл руками, и в его голосе уже слышалась почти паника. — Ты же женщина, ты же хозяйка в этом доме! Сделай что-нибудь! Нарежь колбасу, сооруди салат, я не знаю… Поставь что-нибудь жариться! И, ради бога, переоденься! Ты сейчас выглядишь как… как прислуга, которой дали выходной!
Эта фраза хлестнула её сильнее пощёчины. Марина, специалист с доходом выше, чем у мужа, женщина, вложившая в ремонт этой квартиры большую часть собственных накоплений, стояла сейчас на своей кухне и слушала унизительные претензии.