Следом под запретом оказались сами гости.
— Чужие дети разводят шум и беспорядок, — заявила свекровь. — Не понимаю, почему они не могут встречаться во дворе.
Играть в квартире разрешалось только в комнате Максима.
После семи вечера он должен был вести себя почти бесшумно.
Даже его смех вызывал недовольный взгляд из гостиной.
— Мама уже немолодая, ей нужен покой, — неизменно повторял Андрей, когда Ольга пыталась возразить. — Постарайся её понять.
И Ольга старалась.
Снова и снова.
Она убеждала себя, что свекровь действительно устаёт. Что Андрей оказался между женой и матерью и просто пытается избежать конфликта. Что рано или поздно Лидия Петровна всё-таки найдёт жильё и всё вернётся на прежние места.
Но ничего не менялось.
Точнее, менялся Максим.
С каждой неделей он становился всё тише.
Перестал будить мать по утрам.
Больше не приносил конструктор в гостиную и не раскладывал детали на ковре.
Не приглашал друзей.
Всё чаще сидел у себя с книгой или планшетом и даже дверь старался закрывать осторожно, чтобы не потревожить бабушку.
Однажды вечером Ольга заглянула к нему.
Максим лежал на кровати и смотрел в потолок.
— Почему не спишь? — спросила она, присаживаясь рядом.
Мальчик долго молчал.
Затем повернул голову и тихо произнёс:
— Мам, я вам очень мешаю?
У Ольги перехватило дыхание.
Она обняла сына, прижала к себе и замерла.
Хотелось сразу сказать, что он никому не мешает. Что это его дом. Что он может смеяться, играть и приглашать друзей.
Но слова почему-то застряли в горле.
Максим больше ничего не спрашивал.
И это пугало сильнее всего.
В воскресенье вся семья отправилась гулять в парк.
Стоял ясный осенний день. Солнце пробивалось сквозь жёлтые листья, воздух пах сырой землёй и дымом.
Максим бегал по дорожке, подбрасывал ногами опавшую листву и смеялся.
Ольга смотрела на него и думала, что именно таким должен быть её сын — шумным, весёлым и свободным.
Лидия Петровна несколько раз попросила его не убегать далеко, но в целом прогулка прошла спокойно.
Вернувшись домой, Ольга сразу отправилась на кухню готовить ужин.
Максим крутился рядом, помогал раскладывать приборы и спрашивал:
— Мам, хлеб можно положить в красивую корзинку?
— Конечно, — улыбнулась Ольга и провела рукой по его волосам.
Стол получился праздничным.
Она достала светлую скатерть, расставила посуду и даже зажгла две небольшие свечи в стеклянных подсвечниках.
Ольге хотелось, чтобы вечер был уютным и семейным.
Лидия Петровна вошла в гостиную и тяжело опустилась в своё кресло.
— Как же я устала, — протянула она. — Ноги совершенно не держат.
Максим в этот момент расставлял тарелки.
Одна из них слегка звякнула о край стола.
— Нельзя ли потише? — недовольно произнесла бабушка. — Голова и без того раскалывается.
Мальчик сразу замер.
Осторожно поставил тарелку и отступил на шаг.
Андрей повернулся к жене:
— Отведи Максима на кухню. Пусть поест там. Мама хочет посидеть в тишине.
В комнате мгновенно стало тихо.
Ольга не сразу поверила, что правильно расслышала.
Максим ничего не сказал.
Он подошёл к столу, взял свою тарелку обеими руками и медленно направился к кухне.
Будто подобное решение было естественным.
Будто ребёнок действительно не имел права сидеть за одним столом со взрослыми.
Ольга смотрела на его спину.
На опущенную голову.
На маленькие пальцы, крепко сжимавшие края тарелки.
В этот момент она впервые не стала искать оправдание мужу.
Не подумала, что Лидия Петровна устала.
Не решила, что лучше уступить ради спокойствия.
Она просто увидела своего сына, которого отправляли ужинать в одиночестве в его собственном доме.
Ольга смотрела на него ещё несколько секунд.
Затем подошла, осторожно забрала тарелку из рук мальчика и вернула её на стол.
Поставила на прежнее место.
— Садись, Максим, — спокойно сказала она и отодвинула стул.
Сын недоверчиво посмотрел на мать, но послушался.
Ольга села рядом.
Андрей уставился на неё. Удивление на его лице быстро сменилось раздражением.
— Оля, зачем устраивать спектакль? Мама устала, я попросил о самом простом.
— Эта квартира принадлежит мне и моему сыну, — ровно произнесла Ольга. — Если кому-то мешает присутствие ребёнка за общим столом, этот человек может поужинать в другой комнате.
Лидия Петровна громко ахнула и прижала руку к груди.
— Вот до чего дожила! Меня, пожилую женщину, выгоняют из-за стола!
— Вас никто не выгоняет, — ответила Ольга. — Вы сидите на своём месте. Максим тоже останется здесь. Он будет ужинать вместе со всеми.
— Ты совершенно не уважаешь мою мать! — повысил голос Андрей.
— А ты уважаешь моего сына?
Вопрос прозвучал тихо, но заставил мужа замолчать.
Лидия Петровна начала говорить о неблагодарности, плохом воспитании и современных женщинах, которые не умеют беречь семью.
Андрей перебил её и вновь обратился к жене:
— Мы живём вместе. Ты не можешь всё решать одна.