Ольга поднялась, подошла к шкафу и достала папку с документами.
Вернувшись к столу, она положила её перед мужем.
— Если ты забыл, чья это квартира, можешь посмотреть документы.
Андрей замер.
Максим сидел рядом и смотрел на мать широко раскрытыми глазами.
Ужин прошёл почти в полном молчании.
Лидия Петровна демонстративно вздыхала и практически не притронулась к еде.
Андрей сердито смотрел в тарелку.
Ольга ела спокойно, а время от времени подкладывала сыну салат и хлеб.
Когда Максим закончил и ушёл в свою комнату, она попросила мужа остаться на кухне.
Лидия Петровна попыталась задержаться, но Ольга посмотрела на неё так, что та молча поднялась и вышла.
— Слушай внимательно, — начала Ольга. — Я не собираюсь повторять это несколько раз. У твоей матери есть месяц, чтобы снять квартиру и переехать.
Андрей хотел возразить, но она подняла руку.
— Второе. Ты больше никогда не будешь обращаться с Максимом так, будто он здесь лишний. Это его дом. Он не обязан ходить на цыпочках, прятаться в своей комнате и есть отдельно от остальных.
— Ты ставишь мне условия?
— Да. Потому что разговоры не помогли.
— А если мама не найдёт жильё за месяц?
— Тогда съедете вы оба.
Андрей долго смотрел на неё, словно ждал, что Ольга испугается собственных слов и начнёт оправдываться.
Она молчала.
— Ты серьёзно? — наконец спросил он.
— Совершенно серьёзно.
Он резко встал из-за стола.
— Ну хорошо. Раз мы тебе так мешаем, уедем прямо сегодня.
Ольга спокойно кивнула:
— Хорошо. Я помогу собрать вещи.
Андрей явно не ожидал такого ответа.
На его лице на мгновение появилось растерянное выражение.
Но Ольга уже вышла в прихожую, открыла шкаф и сняла с вешалки его куртку.
Вещи собирали почти до полуночи.
Лидия Петровна плакала, обвиняла Ольгу в жестокости и повторяла, что после всего сделанного для семьи с ней обошлись как с посторонней.
Андрей молчал.
Он несколько раз смотрел на жену, будто надеялся, что она остановит их.
Ольга не остановила.
Первую ночь они провели у знакомых Андрея, а через несколько дней сняли небольшую квартиру.
Спустя три недели муж позвонил.
Голос у него был усталым.
— Оля, я многое обдумал. Наверное, мы оба погорячились. Мама согласна жить отдельно. Давай встретимся и поговорим.
— Я рада, что вы нашли решение, — ответила она.
— Значит, я могу вернуться?
Ольга посмотрела на дверь комнаты Максима. Оттуда доносился смех — сын разговаривал по телефону с другом.
— Нет, Андрей. Возвращаться не нужно.
Она завершила разговор и ещё долго стояла возле окна.
Ей было грустно, но впервые за многие месяцы эта грусть не сопровождалась страхом.
Осень постепенно сменилась зимой.
Квартира снова стала светлой, шумной и просторной.
Максим раскладывал детали конструктора на ковре в гостиной.
Смотрел мультфильмы без наушников и смеялся, когда происходило что-нибудь забавное.
Приглашал одноклассников.
По вечерам в прихожей снова стояли чужие ботинки, на кухне исчезали печенье и сок, а из детской комнаты доносились громкие разговоры.
Ольга больше не просила их вести себя тише.
Иногда она просто закрывала дверь в спальню и улыбалась.
Однажды вечером они с Максимом ужинали вдвоём.
Сын намазывал масло на хлеб, затем поднял голову и сказал:
— Мам, мне нравится, что мы снова живём вдвоём.
Ольга посмотрела на его спокойное лицо и улыбнулась.
— Мне тоже.
Она поняла, что главное решение приняла не тогда, когда потребовала от Андрея и его матери уехать.
И даже не тогда, когда положила перед мужем документы на квартиру.
Всё изменилось чуть раньше.
В тот момент, когда она молча забрала тарелку из рук сына и поставила её обратно на общий стол.