Вера с головой погрузилась в приготовления. Бегала по деревне, заказывала платье, приглашала знакомых и родственников. Была счастливой, беспечной и ни разу не спросила у старшей сестры: «А тебе сейчас как?»
Надя помогала. Шила, готовила, убирала. Терпела, сжимая зубы до скрежета и боли в челюсти. Она держалась, потому что иначе было нельзя. Потому что Вера — её сестра. Потому что рядом мать. Потому что стыдно устраивать сцену. Потому что люди станут судачить.
А по ночам, когда дом засыпал, Надя доставала из-под подушки старую чёрно-белую фотографию. На снимке он был ещё до армии. Улыбался, обнимал её за плечи. Она долго смотрела на это лицо и молчала.
В день свадьбы Надя проснулась раньше всех.
Умылась, тщательно причесалась и надела своё лучшее платье — синее, с белым воротником. Единственное по-настоящему нарядное. Именно в нём она когда-то мечтала пойти с ним в ЗАГС. А теперь отправлялась на свадьбу, где женихом был он, а невестой — Вера.
Младшая сестра нервничала, примеряла фату, снова и снова крутилась перед зеркалом.
— Надя, посмотри, красиво получилось?
— Красиво, — ответила она. — Ты сегодня очень красивая.
— Только цветов мало. Нужно нарвать ещё. В палисаднике распустились георгины, гладиолусы и астры. Надя, собери букет, пожалуйста. Я сама не успеваю, мне ещё причёску заканчивать.
Надя вышла в палисадник, взяла ножницы и стала срезать цветы. Медленно и осторожно, чтобы стебли оставались ровными, а лепестки не мялись. Яркие георгины. Высокие гладиолусы. Пышные астры.
Она составляла свадебный букет. Для него и для Веры.
Каждый срезанный цветок был новым ударом. Каждый стебель словно прошивал сердце. Но Надя продолжала резать, складывать и нести букет в дом.
Регистрация проходила в районном центре.
Потом все вернулись в сельсовет, а после отправились домой. Началось застолье. Гости кричали «горько», пели песни и плясали.
Надя сидела за столом, не сгибая спины. Улыбалась неподвижной, деревянной улыбкой. Поднимала рюмку, но не пила. Снова ставила её перед собой. Смотрела на счастливых жениха и невесту и молчала.
Никто не заметил её состояния. Никто не спросил: «Надя, что с тобой происходит?»
Только мать один раз подошла и осторожно коснулась её плеча.
— Ты сильная, — тихо произнесла женщина. — Ты обязательно справишься.
— Я знаю, — ответила Надя.
И улыбнулась так, что у матери внутри всё похолодело.
Прошло пять лет.
Надя так и не вышла замуж. Одни говорили, что у неё слишком сложный характер. Другие считали её гордой. Третьи называли чересчур переборчивой. Но дело было совсем не в этом. Она просто больше не умела доверять. Не могла впустить кого-то в сердце. Боялась, что всё повторится: снова ждать, надеяться, писать письма, а потом собирать букет для чужой свадьбы и смотреть на чужое счастье.
Вера с мужем жили неплохо. Построили новый дом, родили двоих детей. Он работал, она занималась хозяйством. Иногда они приходили в гости. Он старался не встречаться глазами с Надей, а она избегала смотреть на него. Оба притворялись, что между ними никогда ничего не было. Не было писем, обещаний и двух долгих лет ожидания.
Но порой он всё-таки бросал на неё быстрый взгляд. Украдкой, когда думал, что никто не заметит. Надя ловила его глаза и видела в них не любовь. Только вину. Тяжёлую, вязкую, липкую, словно болотная грязь.
Тогда она думала: «Вот всё, что от тебя осталось. Только чувство вины. Больше ты ничего не можешь мне дать».
И от этой мысли становилось ещё тяжелее.
Однажды летом Надя отправилась к реке.
К той самой, возле которой они когда-то сидели вдвоём до его ухода в армию. Они свешивали ноги со старого моста, смотрели на воду, а он говорил:
— Я обязательно вернусь. Ты только дождись.
Она поверила. И дождалась.
Теперь Надя стояла на том же месте и наблюдала за тёмной, медленной, равнодушной водой.
Вдруг позади раздались шаги. Она обернулась и увидела его.
— Здравствуй, — произнёс мужчина.
— Здравствуй.
Они замолчали.
— Как ты живёшь? — наконец спросил он.
— Хорошо.
— Я давно хотел… — он запнулся. — Хотел попросить прощения. Тогда я поступил трусливо. Нужно было всё сказать честно, по-человечески. А я повёл себя как последний подлец.
Надя долго и внимательно смотрела на него, словно впервые видела этого человека.
— Знаешь, — начала она, — я ждала тебя два года. Каждую неделю отправляла письма. Каждую ночь думала о тебе. Для меня ты был всем: солнцем, воздухом, самой жизнью. А ты даже не нашёл в себе сил попрощаться. Просто прошёл мимо меня, словно я была пустым местом.
— Я знаю…
— Не перебивай. Дай мне закончить. Я носила эти слова в себе пять лет и заслужила право произнести их. Когда ты женился на Вере, мне казалось, что я умру. Что не выдержу. Думала уехать отсюда. Думала уйти в лес. Иногда думала броситься в реку. Но я осталась. Не умерла и справилась. Знаешь почему?
— Почему?