Это простое, совершенно естественное «сестрёнка» растрогало Варю сильнее всех материнских объяснений и признаний. Она поспешно отвернулась к окну, чтобы никто не заметил выступивших слёз.
Катя подошла немного робко.
— Слушай… А можно тебя обнять?
Варя молча кивнула.
Девочка тут же обхватила её руками — крепко, искренне, по-детски непосредственно. И сама расплакалась.
Так они и стояли втроём: Варя, Матвей и Катя. Родные дети одной женщины. Двое выросли в любви и заботе, а третья с младенчества была предоставлена чужим людям и собственной судьбе.
Но теперь они хотя бы нашли друг друга.
Алексей появился немного позже. Поздоровался сдержанно, долго рассматривал Варю, словно пытался понять, как относиться к неожиданно открывшейся семейной тайне. Наконец заговорил:
— Ну, здравствуй. Можешь звать меня дядей Лёшей. Или просто Алексеем, как тебе удобнее. — Он помолчал. — На Лену я, конечно, обижен. Хотя это наши с ней дела, сами разберёмся. А ты здесь ни при чём. Ты ни в чём не виновата. Так что добро пожаловать в семью.
Минуло шесть месяцев.
Варя решила остаться в деревне. Не потому, что полностью простила мать. До настоящего прощения ей ещё предстояло пройти долгий путь. Просто здесь у неё была работа, медицинский пункт, люди, которым требовалась помощь.
И здесь жила бабушка Нина Степановна, к которой девушка успела привязаться всей душой.
Вечерами они часто устраивались за кухонным столом и беседовали обо всём на свете. О людях, прожитых годах, деревенской жизни. О Николае Петровиче — дедушке, которого Варя так никогда и не увидела. О молодости Нины Степановны, когда та трудилась дояркой. О лесах, грибных местах, старых деревенских обычаях.
Однажды за таким разговором бабушка неожиданно призналась:
— А знаешь, Варенька, я ведь тебя почти сразу узнала. Ещё когда ты впервые на крыльцо поднялась. Лицом ты очень похожа на Ленку в молодости. Но больше всего меня вот это поразило. — Она осторожно прикоснулась к шее девушки, где виднелось маленькое родимое пятнышко. — У Ленки точно такое же. И у нашей Катьки тоже имеется. У нас это семейное.
— Почему же вы сразу ничего не сказали?
— Да разве можно было вот так взять и объявить человеку, что ты его бабушка, когда сама даже не подозревала о его существовании? Я ведь сомневалась. Боялась ошибиться, обознаться. А потом, когда узнала про документы… — Нина Степановна покачала головой. — Всю ночь проплакала. И от счастья, и от горя. Радовалась, что внучка нашлась. А сердце разрывалось от мысли, что двадцать три года мы потеряли безвозвратно.
Варя накрыла ладонью бабушкину руку. Сухую, шершавую, но такую родную и тёплую.
— Теперь уже ничего не потеряем, бабушка. Мы ведь нашли друг друга.
С Еленой отношения складывались гораздо труднее.
Они продолжали встречаться. Не ежедневно, но достаточно часто. Елена заходила в гости, приносила домашние пироги, баночки варенья, интересовалась делами в ФАПе. Вела себя осторожно, словно боялась сделать лишний шаг и снова потерять дочь.
Варя отвечала спокойно, вежливо. Но назвать Елену мамой так и не могла. Слово будто застревало в горле.
Какая же она мать? Разве матерью становится только та, кто родила?
Для Вари мать — это человек, который растит, защищает, утешает, остаётся рядом в самые трудные минуты. А её вырастили государственный детский дом и воспитатели. По большому счёту, она сама научилась справляться со всем, что преподносила жизнь.
И всё-таки…
Однажды, проходя по деревенской улице, Варя заметила Елену на противоположной стороне дороги. Та стояла вместе с Матвеем и Катей, смеялась над какой-то шуткой. Самая обычная картина: мать и двое детей, счастливая семья.
Варя остановилась.
«А ведь и я могла сейчас стоять рядом с ними. Смеяться, разговаривать, чувствовать себя частью этой семьи. Если бы тогда всё сложилось иначе…»
Если бы восемнадцатилетняя Елена не испугалась сурового отцовского характера.
Если бы не решилась на ложь, с которой потом прожила больше двух десятилетий.
Если бы удивительная случайность — или сама судьба — не привела Варю именно в эту деревню.
Она так и не подошла к ним. Несколько мгновений постояла в стороне, затем молча продолжила путь.
Ближе к весне произошло то, что неожиданно изменило их отношения.
У Елены внезапно подскочило артериальное давление. Очень сильно — почти до двухсот. Муж находился на работе, дети были в школе. Испуганная женщина позвонила матери, а Нина Степановна немедленно связалась с фельдшерским пунктом.
Варя примчалась буквально через пять минут. С медицинским чемоданчиком, тонометром и необходимыми препаратами.
Елена лежала на диване. Лицо побелело, в глазах застыл страх. Варя быстро измерила давление, проверила состояние женщины и достала ампулу.
— Сейчас сделаю укол. Потерпите немного.
— Варя… — едва слышно позвала Елена. — Варенька…
— Не разговаривайте пока. Поберегите силы.
Сделав инъекцию, девушка присела рядом. Взяла Елену за руку и стала контролировать пульс. Прошла минута. Затем вторая. Потом ещё несколько.