Новые хлопоты закружили Варю так быстро, что дни стали лететь один за другим. В доме словно снова появился воздух. Родители говорили уже не только о позоре и беде, а о курсах, бумагах, дороге, тетрадях. «Дочка учится», — с осторожной гордостью повторяла Марина.
Варя возвращалась с занятий усталая, но с живыми глазами. По вечерам сидела над учебниками до поздней ночи, выводила цифры, училась заполнять бумаги, а утром снова спешила в райцентр. И всё же, ложась спать, она часто думала о Луке. В сердце ещё теплилась глупая надежда: вдруг он встретит её где-нибудь, остановит и скажет, что всё было неправдой, что он ошибся, что надо вернуться. Тогда они всё начнут заново и будут жить долго-долго…
С такими мыслями она засыпала.
К весне Варя уже работала в сельсовете. Сидела в маленьком кабинете за столом, заваленным бумагами, и иногда так увлекалась, что не поднимала головы часами. Лука к ней не приходил. На улице тоже будто не попадался — видно, ходил другими дорогами, обходил стороной.
Однажды вечером Кира пришла к родителям и сразу потянула сестру в горницу.
— Ты только не реви, — горячо зашептала она. — Вы уже разведены, жалеть нечего.
— Что случилось? — Варя почувствовала, как внутри всё похолодело.
— Говорят, Лука жениться собрался.
— Как жениться? На ком?
— На Лизе Семёновой. Помнишь? Такая тихая, статная, ходит будто лебёдушка.
Лизу Варя помнила хорошо. Та и правда считалась первой красавицей в селе — высокая, ладная, с плавной походкой.
— Значит, её выбрал, — губы Вари дрогнули. Казалось бы, она уже начала жить дальше, но новость ударила так, будто по старой ране снова провели ножом.
— Не плачь, — сказала Кира. — Всё, ушла вода, назад не вернуть. Он твоих слёз не стоит.
— Что вы там шепчетесь? — позвал Тихон. — Говорите вслух, чтобы и мы знали.
Сёстры вышли к столу, и вскоре Марина с Тихоном узнали о новой женитьбе бывшего зятя.
— Не думала я, что они так с нами поступят, — горько сказала Марина. — Теперь увижу Ксению — в глаза ей плюнуть захочу. Дочку нашу со двора выгнали, а следом другую ведут.
— А я сейчас пойду и скажу им всё, что думаю, — Тихон резко поднялся, начал натягивать сапоги. Лицо его налилось кровью.
Женщины бросились к нему.
— Не ходи, Тихон, — просила Марина. — Наломаете там дров, потом ещё в милицию побегут. Ещё больше разговоров будет.
Тихон всё-таки натянул сапог и посмотрел на дочь.
— Варька, ты чего молчишь? Пойдём со мной. Хоть в глаза ему плюнешь.
— Папа, успокойся, — Кира вцепилась ему в руку. — Я бы сама пошла, да толку? У неё только жизнь налаживаться начала. Работает, тётя Поля хвалит. А пойдём — снова всё всколыхнём. Да людям только повод дадим языки почесать.
— Правда, Тихон, сядь, — Марина удерживала мужа за плечи. — Люди и сами поймут, кто прав. Мне уже не раз говорили, что Луке не верят, нас жалеют. Пусть женится. Может, уедут куда-нибудь, не будут глаза мозолить.
Но Лука с новой женой никуда не уехали. Остались в селе, жили на виду у всех. Варя постепенно успокоилась, смирилась, старалась не думать о нём. Только глубоко внутри всё ещё оставалась тихая, ноющая боль.
Летом в конторе становилось почти хорошо. Окна открывали настежь, и с улицы тянуло запахом травы, пыли, липового цвета. В берёзах над двором без умолку щебетали птицы, и это однообразное пение почему-то успокаивало.
Варя снова начала ходить в клуб: каждую неделю там показывали новое кино. Однажды перед сеансом к ней подошёл местный балагур Петька, улыбнулся и взял её под локоть.
— Ну что, проводить тебя потом?
Варя осторожно, но решительно высвободила руку.
— Зачем? Я дорогу знаю.
— Как зачем? Может, жениться собираюсь, — ухмыльнулся он.
— Замужем я уже была. Больше не надо.
— Так раз была, значит, всё знаешь, — не унимался Петька. — Пойдём, Варёк, прогуляемся. Ночь-то хорошая.
Она посмотрела на него так холодно и ясно, что улыбка у него сразу сползла. Петька что-то пробормотал и поспешил отойти. Варя потом ещё вспоминала этот случай и с тихим удовлетворением думала, что теперь куда лучше видит пустые намерения.
Как-то в обеденный перерыв контора опустела. Все разошлись, а Варя задержалась — надо было закончить отчёт. Вдруг на крыльце послышались осторожные шаги. Старые половицы в коридоре жалобно заскрипели.
Шаги были нерешительные, будто человек впервые вошёл в это здание и не знал, куда идти. Варя вышла из кабинета. В полутёмном коридоре стоял молодой мужчина с дорожным чемоданом. Ботинки его были покрыты пылью, плащ висел на руке. Увидев девушку, он смущённо поправил очки.
— Здравствуйте. А где все?
— Здравствуйте. А вам к кому? Сейчас обед. Подождите примерно час.
— Мне бы к председателю, — мужчина сделал шаг ближе. За стёклами очков Варя заметила внимательные, усталые, но добрые глаза. — У меня направление. Наверное, ему уже сообщили.
— Так вы новый агроном? — догадалась она.
— Совершенно верно. Агроном, — он поставил чемодан и улыбнулся открыто, немного смущённо. — Викторов Сергей Николаевич.