Вскоре прибежала старшая дочь Кира. Она даже пальто не сняла — сразу подошла к сестре и крепко обняла её. И Варя, которая до этого держалась, не проронив ни слезинки даже ночью в подушку, вдруг уткнулась Кире в плечо и разрыдалась. Тихо, без голоса, но так отчаянно, будто наконец позволила себе сломаться.
— Пойдём, — сказала Кира мягко. — Расскажешь мне всё. До последнего слова. Полегче станет.
Она увела сестру в горницу, подальше от родителей.
Только с Кирой Варя стала понемногу понимать, что многое не хотела видеть сама. Лука охладевал к ней не сразу, но всё заметнее, а она объясняла его угрюмость собственной неумелостью. Приученная матерью к порядку, она выметала каждый угол, готовила то, что он любил, старалась быть ласковой, ловила его взгляд, будто молча просила: «Посмотри, я же для тебя стараюсь».
Марина вошла тихо, присела на край лавки и сказала то, о чём уже успела подумать:
— А что если Варя не одна от него ушла? Вдруг дитё будет? Как тогда?
— А что тогда? — Кира нахмурила густые тёмные брови. — Приведём Луку хоть на верёвке. От родного ребёнка не отвертится. Закон за нами.
В глазах Вари неожиданно мелькнул огонёк. Слова матери дали ей маленькую, робкую надежду. Видно, сердце её ещё не отпустило мужа, всё ещё держалось за призрачную мечту, что он одумается.
— Не знаю, — честно сказала она. — Может, и хорошо было бы, если бы маленький появился.
— Дурочка ты моя, — с жалостью и нежностью сказала Марина. — Ладно. Поживём, посмотрим.
— Ты к нам чаще приходи, — предложила Кира. — С ребятишками посидишь, отвлечёшься. Надо тебе выбросить этого неблагодарного из сердца.
— Может, её вообще куда отправить? — осторожно сказала Марина. — В Сосновке родня есть. Пожила бы там какое-то время.
— Ну уж нет, мама, — возразила Кира. — Что она там, у родни, делать будет? Прятаться? От кого? От собственной жизни?
Они замолчали. Каждая думала о своём. В сенях скрипнула дверь, послышались тяжёлые шаги, потом низкие голоса. Тихон вернулся не один.
По громкому, уверенно раскатистому голосу сразу стало понятно: пришла тётя Полина, двоюродная сестра Тихона. Женщина она была властная, широкая душой и характером, способная одним словом поставить на место половину деревни. Она вошла в горницу без лишних приглашений, и её статная фигура будто заполнила всё пространство.
— По кому тут поминки устроили? — спросила она, оглядев хмурые лица. — Чего сидите, как мокрые воробьи? Что потеряли-то?
Голос её был такой громкий, что, казалось, его слышали даже соседи.
— Полина, ты разве не слышала, какая беда у нас? — начал Тихон.
— Слышала. И что теперь? Лечь рядом и завыть? — отрезала она. — А ну, девки, гостью встречайте. Или у вас в доме уже и за стол позвать некому?
Она была старше и Вари, и Киры, и самой Марины, поэтому называла их «девками» спокойно, без насмешки, по-свойски, но так, что спорить никому не хотелось.
Все вышли из горницы, накрыли стол простой деревенской едой и долго снова обсуждали случившееся. Полина слушала, слушала, потом хлопнула ладонью по столу.
— Всё, хватит мне уши мучить. Я не плакать пришла, а дело предлагать. Варя, хочешь в сельсовете работать? Под моим началом.
— Я? — Варя растерянно подняла глаза.
— А кто же ещё? К тебе говорю. Мне бухгалтер нужен. Дядя Миша, счетовод наш, совсем сдал. Каждый день ноет: «Отпусти, Полина, цифры перед глазами скачут».
— Я ведь не умею, — тихо сказала Варя.
— И правда, Полина, — вмешалась Марина. — Откуда ей уметь? У неё только школа. Она в город учиться просилась, а мы не пустили. Боялись города. А теперь вот хоть на улицу не выходи — все будут спрашивать, почему от мужа вернулась. Может, и правда лучше на фабрику её отправить, там после школы берут.
— Спрятать девку хотите? — Полина резко посмотрела на Марину. — Значит, сами считаете, что виновата, раз прятать собрались.
— Да что ты, нет! — всплеснула руками Марина. — Нет на ней вины.
— Тогда нечего её с глаз долой убирать. Уехать легко. А вот остаться здесь, пережить, выдержать чужие языки — вот где сила нужна. — Полина сжала крепкий кулак. — Если Варя не виновата, пусть ходит с поднятой головой. Спросят — скажет: Лука самодур, жить с ним не захотела. А всё остальное пусть мимо ушей летит.
— Верно, тётя Поля, — поддержала Кира. — Я тоже так думаю.
— А как она работать будет, если счетоводству не училась? — Марина всё ещё сомневалась.
— Согласится — дадим направление на курсы. В город ехать не надо, в райцентре теперь обучают. Быстро научат. Хочет — будет на молоковозе ездить, с шофёром договорюсь. Хочет — временно в общежитии поживёт.
— А вдруг у меня не выйдет? — Варя неуверенно посмотрела на тётку.
— Слушай, трусиха, — усмехнулась Полина, — на курсах учиться не страшнее, чем замуж выходить. Думай быстрее. Не согласишься — другую найду.
Варя вдруг поднялась. Выпрямила спину, словно с плеч у неё сняли часть тяжести, и сказала уже гораздо твёрже:
— Я согласна. Когда ехать?
— Вот теперь узнаю нашу кровь! Через неделю поедешь.