На диван.
К своим мультикам.
Без чужих детей.
Без постоянного крика.
В собственном доме.
Я вылила грязную воду из ведра, промыла тряпку.
Потом взяла пустую банку из-под варенья. Соскребла то, что ещё осталось на стенках, в маленькую пиалу, а банку выбросила.
Открыла холодильник.
Почти пусто.
На одной полке лежал огурец.
Рядом стояла половина пакета молока.
Значит, придётся идти в магазин.
Составила список:
яйца,
хлеб,
масло,
курица,
сыр,
сок для Мишки.
Самый обычный список.
Для обычной семьи.
Для моей семьи.
На улице кто-то просигналил.
Солнечный свет заливал кухню.
Картошка, которую я держала на подоконнике, пустила длинные бледные ростки. Нужно перебрать.
Я взяла нож и стала аккуратно отрезать ростки, складывая картофелины в миску.
В голове неожиданно стало легко.
Из спальни донёсся голос Ромы.
Он говорил по телефону.
Тихо.
Я слышала только отдельные фразы:
«Нет, мам, всё нормально».
«Да, они уехали».
«Лена? Нормально».
«Нет, мам. Я не думаю, что она была неправа».
Я замерла, держа картофелину в руке.
Через пару минут он вышел на кухню.
Сел за стол.
Взял яблоко и некоторое время просто крутил его в ладонях.
— Я маме сказал. Что это наш дом. И мы сами будем решать.
— А она что?
— Обиделась.
— Ничего. Переживёт.
Он откусил яблоко.
Хруст разнёсся по кухне.
А я продолжила перебирать картошку.
Без разговоров.
Без слёз.
Без объятий.
Без победного «я ведь тебе говорила».
Просто два человека на кухне в обычную субботу.
И, наверное, впервые за очень долгое время — действительно по одну сторону.