— В пятницу позвонили около половины седьмого вечера. Я как раз нарезала помидоры кружочками — тонкими, как любит Мишка, чтобы масло впитывалось в овощи, а не собиралось лужицами на тарелке. Нож с лёгким хрустом прорезал плотную кожицу. На плите кипела картошка, белая пена то и дело поднималась к краям эмалированной кастрюли. Я убавила газ.
Телефон неожиданно задрожал на столешнице и медленно пополз к самому краю. Номер высветился незнакомый, городской. Я быстро вытерла ладони кухонным полотенцем.
— Лен, привет. Это Женя. Узнала меня?
Голос двоюродной сестры мужа. За семь лет я слышала его, наверное, раза четыре. В последний раз — два года назад, когда отмечали день рождения свекрови. Женя тогда сидела в дальнем углу комнаты, потягивала белое вино и кому-то долго жаловалась на ипотеку.
— Узнала. Что-то случилось?
— Мы тут проездом. К родителям едем, в Воронеж. Очень устали, дети голодные. Можно к вам ненадолго заскочить? Часика на два. Чай попить, передохнуть.
На пару часов. Попить чаю. В пятничный вечер, когда у нас единственный спокойный семейный ужин за всю неделю — Мишку не нужно забирать с продлёнки, а Рома возвращается с работы раньше обычного.
— Жень, у нас вообще не убрано, — предупредила я.
И это была правда: в прихожей по полу валялись детали конструктора, в ванной сушилось бельё, а на подоконнике в гостиной лежал такой слой пыли, что проведи пальцем — останется заметная полоска.
— Да какая разница! Мы же родня. Мы совсем ненадолго. Честное слово, максимум час-полтора — и поедем дальше. Только детей покормим.
Я замолчала. Смотрела на разделочную доску, на аккуратно разложенные веером кружочки помидоров, на каплю красного сока, стекающую к краю.
— Хорошо. Приезжайте.
Отключила телефон. Открыла холодильник, достала куриное филе и положила в раковину под холодную воду — пусть быстрее размораживается. Потом вынула ещё четыре котлеты, которые собиралась приготовить завтра.
Муж вернулся минут через двадцать. Я встретила его в прихожей.
— Женя звонила. Твоя сестра. Они с мужем и детьми едут в Воронеж. Хотят заехать к нам примерно на час.
Рома замер, держа в руке снятый ботинок.
— Женя? Какая ещё Женя?
— Двоюродная. Дочь тёти Вали. Мы у твоей мамы с ней виделись.
— А-а… та самая, которая про ипотеку рассказывала?
— Она.
— И чего ей надо?
— Попить чаю. Покормить детей. Говорит, час-полтора.
Рома тяжело выдохнул и повесил куртку на крючок. По этому вздоху я сразу поняла: ему тоже совершенно не хочется гостей. Но сказать «нет» в их семье было почти невозможно. Там вообще никому никогда не отказывали. На праздники собиралось по тридцать человек, столы сдвигали в один длинный ряд, кто-то потом ночевал на раскладушках прямо в гостиной.
У нас дома всё было иначе. Мама, папа, я, брат и его жена — вот и вся компания. На Новый год салат оливье, телевизор и спокойствие. В гости приходили только по приглашению, обычно договаривались минимум за неделю. А Ромина мама могла появиться на пороге вообще без предупреждения, и никто не видел в этом проблемы: «Мы ведь свои».
На кухне картошка уже начала разваливаться. Я слила воду, добавила немного молока и взялась за толкушку. Курица разморозилась лишь наполовину, но я всё равно нарезала её полосками и бросила на раскалённую сковороду. Масло зашипело, поднялся горячий пар.
В кухню влетел Мишка.
— Мам, а кто к нам приедет?
— Тётя Женя. И дядя… — я остановилась, потому что имя её мужа совершенно вылетело из головы. — В общем, её муж. И дети.
— Какие дети?
— Сейчас увидим.
В дверь позвонили примерно через сорок минут. Переодеваться я даже не стала — домашние штаны, старая футболка с пятнышком от соуса на груди.
Открыла.
На площадке стояли четверо. Женя оказалась выше, чем я её помнила, заметно похудела, ключицы резко выступали под кожей. Её муж — крупный мужчина, с начинающейся лысиной и помятой футболкой-поло. Рядом двое детей: мальчик примерно десяти лет и девочка лет шести. Девочка держала потрёпанного плюшевого зайца, одно ухо которого почти оторвалось и болталось на одной нитке. Она постоянно его теребила.
— Леночка! — Женя шагнула внутрь и сразу меня обняла.
От неё пахло дорогой — бензином, салоном машины и какой-то придорожной едой.
— Как у вас здорово! Просторно, светло. Мы уже думали, вообще не доедем. Дети всю дорогу кричат, есть хотят.
Мужчины пожали друг другу руки. Так я наконец вспомнила — Дима.
Дети тут же промчались в гостиную, даже не сняв обувь.
Я посмотрела на ботинки. Потом на светлый ламинат. Потом на тёмные грязные следы.
Ничего не сказала.
Мы перешли на кухню. Я поставила чайник, достала чашки. Женя устроилась на табурете.
— У вас так уютно. Ремонт сами делали?
— Сами.
— Молодцы. А мы всё никак не соберёмся. То денег нет, то времени. А что у вас сегодня на ужин?
— Картофельное пюре, курица, салат.
— Ой, мы сейчас вам всё подъедим. Простите заранее. Хотели где-нибудь в кафе остановиться, но Дима говорит: «Поехали лучше к Ленке, Ленка вкусно готовит».