— Повтори, пожалуйста, — тихо сказала она.
— Ты прекрасно всё слышала, — бросил Артём, даже не взглянув на неё. — Жёны приходят и уходят. Родная кровь остаётся навсегда.
— Благодарю, — медленно проговорила Вера. — Это очень честно. Восемь лет я считала нас семьёй и командой. А оказалось, что в твоей системе ценностей я где-то между случайной женщиной и временным приложением.
— Только жертву из себя не изображай.
— Я и не изображаю, — её голос стал сухим и холодным. — Я просто впервые услышала тебя без привычного шума и оправданий. Полезный разговор получился. Разворачивай машину.
— Что?
— Разворачивай, — повторила она. — К твоим родителям я не поеду. Мне больше нечего с ними обсуждать. Представление отменяется. Главная актриса отказалась играть дурочку.
Артём, однако, упрямо продолжил путь и остановился у дома родителей.
Под фонарём возле подъезда уже стояла небольшая делегация: Денис с тем же самым пакетом и две родственницы Артёма с недовольными лицами.
— Наконец приехали, — протянула одна из женщин. — Ну что, девочка, решила всё-таки поступить разумно?
— Я всегда стараюсь действовать разумно, — Вера вышла из машины и поправила воротник пальто. — Просто у нас с вами разные представления о разумности. Для вас «по-хорошему» означает, что я должна молча отдать своё. Для меня — что каждый остаётся при своей собственности.
— Не начинай здесь выступление, — вмешался Денис. — Нас больше, поняла?
— Количество людей не делает их правыми, — усмехнулась Вера. — Даже если десять человек одновременно несут чушь, она не превращается в истину. Просто становится громче.
— Артём! — возмущённо вскрикнула вторая родственница. — Ты мужчина или нет? Поставь жену на место!
Артём вздрогнул и посмотрел на Веру. Вероятно, он снова ждал, что она начнёт сглаживать конфликт, извиняться и уступать ради семейного спокойствия.
— Верочка, — произнёс он уже почти ласково. — Просто подпиши дарственную на Дениса. Один раз поставишь подпись — и все перестанут ругаться.
— Вот даже как, — Вера кивнула. — Значит, речь идёт уже не о временном проживании, а о дарственной. Именно поэтому ты заранее объявил, что квартира «уплыла». Хотел внушить мне, будто всё решено и выбора больше нет.
— Ну какой смысл сопротивляться? — Артём развёл руками. — Всё равно ведь рано или поздно…
— Смысл очень простой, — перебила Вера и достала телефон. — Вы все почему-то решили, что я буду ждать, пока вы завершите свои планы. Но квартира была переоформлена ещё месяц назад.
Она открыла папку с документами и повернула экран к собравшимся.
— По договору дарения новым владельцем стал Костя. Мой брат. Сделка зарегистрирована, сведения внесены в реестр. Всё официально и совершенно законно.
На несколько секунд наступила абсолютная тишина.
Никто не кричал. Все просто смотрели на экран, словно не могли понять увиденное.
— Косте? — Денис выронил пакет. — Какому ещё Косте? Когда ты успела?
— Тогда, когда вы только начали ходить вокруг квартиры и обсуждать её без меня, — спокойно ответила Вера. — Я заметила, что вокруг моей собственности появилось слишком много чужих желаний. Поэтому решила заранее убрать предмет спора.
— Ты… Ты специально всё подстроила? — выдохнул Артём. От его прежней улыбки не осталось и следа.
— Ничего я не подстраивала, — Вера убрала телефон. — Я просто вовремя сделала то, что имела полное право сделать. Раньше, чем вы успели осуществить то, на что права не имели. Предусмотрительность обычно обходится дешевле последующего сожаления.
— Но так нечестно! — возмутилась одна из женщин.
— Правда? — Вера повернулась к ней. — Нечестно — это за спиной хозяйки делить её квартиру, давить на неё и готовить дарственную. А распорядиться собственным жильём по закону — это как раз честно. Надеюсь, разницу вы всё-таки почувствуете.
Денис поднял пакет и попятился, бормоча что-то о бессовестности, предательстве и родственных обязанностях.
— Совесть — прекрасное понятие, — сказала ему вслед Вера. — Только ты почему-то вспоминаешь о ней исключительно в тот момент, когда не получаешь чужое имущество.
Дома они снова сидели на кухне, но теперь между ними словно исчезла прежняя тяжесть. Воздух казался чистым, как после генеральной уборки.
— Вера, давай всё обсудим без крика, — Артём сел напротив и сцепил руки. — Я действительно перегнул палку. И фраза про то, что ты мне никто, была лишней.
— Нет, не лишней, — мягко ответила она. — Наоборот, очень нужной. Ты впервые сказал правду. Теперь я хотя бы понимаю, какое место занимала в твоей жизни.
— Я говорил на эмоциях. Я не имел этого в виду.
— Люди часто называют сказанное «не всерьёз», когда случайно произносят то, что давно носят внутри, — заметила Вера. Она налила чай только себе. — Обычно алкоголь или злость просто отключают внутреннего редактора. Ты сегодня справился и без алкоголя.
— И что теперь? — он посмотрел на неё. В его глазах смешались остатки возмущения и настоящий страх. — Ты собираешься напоминать мне об этом до конца жизни?