А в две тысячи двадцать шестом году произошло особенно символичное событие: актёр принял участие в новой экранизации романа Стругацких «Трудно быть богом». Ранее он уже играл дона Румату в картине Алексея Германа, работа над которой продолжалась тринадцать лет. Ярмольник предложил использовать во время новых съёмок тот самый костюм из фильма Германа. Получилась своеобразная передача творческой эстафеты — новый исполнитель роли Руматы символически принимает её от прежнего.
В июле две тысячи двадцать шестого года Ярмольник побывал в Новосибирске в рамках проекта «Русская фортепианная школа». Он встретился с руководством города и обсуждал поддержку молодых музыкантов. В свои семьдесят два года артист остаётся деятельным, востребованным и по-прежнему не склонным к компромиссам.
Уважают Ярмольника, как мне кажется, прежде всего за внутреннюю цельность. Он не коллекционировал награды ради красивой витрины. Не превращал семейную жизнь в публичное представление. Не забывал близких друзей после их ухода. Не пытался казаться лучше, мягче или правильнее, чем он есть на самом деле. Не изображал согласие, когда внутри был категорически против. С ним можно спорить, его резкость можно не принимать, его слова способны раздражать. Но отрицать одно довольно трудно: он остаётся настоящим.
Не монументальным, не удобным, не идеально отполированным. Живым.
А как вы относитесь к Леониду Ярмольнику? Считаете, что талант и яркий характер позволяют простить ему резкость, или уверены, что публичный человек обязан сохранять сдержанность при любых обстоятельствах?