У меня болезненно сжалась грудь.
— То есть если бы отец тебя тогда не позвал…
— Скорее всего, я бы действительно уехал.
Комната словно стала ещё тише.
Эти несколько слов неожиданно ранили меня сильнее, чем я могла представить.
Пятьдесят четыре года я была уверена, что Джордж с самого начала выбрал меня без колебаний.
А теперь узнавала, что когда-то он почти решил просто уехать.
Муж заметил, как изменилось выражение моего лица.
— Именно поэтому я всё это время ничего не рассказывал. Я боялся, что ты решишь, будто женился на тебе только из-за просьбы твоего отца.
Я молчала.
Потом всё же спросила:
— А разве всё было не так?
Джордж неожиданно улыбнулся.
— Нет.
Он снова открыл деревянную коробочку.
На этот раз достал оттуда старый железнодорожный билет.
— Вот билет, по которому я собирался уехать.
Он перевернул его.
Билет оказался неиспользованным.
— После разговора с твоим отцом я вернулся домой. Всю ночь сидел на краю кровати и думал. А утром всё-таки пошёл на вокзал.
Сердце у меня снова забилось быстрее.
— И что потом?
— Я стоял на платформе и смотрел на поезд. А когда подошло время садиться, неожиданно понял, что просто не хочу в него заходить.
Он посмотрел прямо мне в глаза.
— Не потому, что твой отец попросил меня остаться. И не из жалости к тебе. Я впервые по-настоящему представил, как будет выглядеть моя жизнь без тебя. И понял, что такая жизнь мне не нужна.
На глазах Джорджа появились слёзы.
— Я ушёл с вокзала. А через три дня купил кольцо.
Я прикрыла рот рукой.
Он продолжил:
— Твой отец не заставил меня жениться. Он просто помог мне вовремя понять то, в чём я сам боялся себе признаться.
Только после этого я наконец открыла конверт.
В самом конце письма отец написал:
«Если когда-нибудь ты всё-таки расскажешь Мэри о нашем разговоре, обязательно скажи ей, что не я выбрал тебя для неё. Я лишь заметил раньше вас двоих то, что вы сами слишком боялись увидеть».
Я не смогла сдержать слёз.
Джордж взял меня за руку.
— Ты сердишься?
Я посмотрела на него.
А потом неожиданно для самой себя рассмеялась сквозь слёзы.
— Немного. Пятьдесят четыре года — довольно большой срок, чтобы хранить подобный секрет от собственной жены.
Он тоже улыбнулся.
— Знаю.
Спустя несколько минут дети и внуки снова вернулись в комнату.
Дочь сразу увидела мои покрасневшие глаза и встревожилась.
— Мам, у вас всё хорошо?
Я посмотрела на Джорджа.
Потом крепче сжала его ладонь.
— Да. Теперь всё хорошо.
Позже вечером Джордж наконец задул свечи на праздничном торте в честь своего восьмидесятилетия.
Дети сделали ещё одну фотографию.
На ней мы сидели рядом, держась за руки.
Они по-прежнему считали, что наш брак всегда был идеальным.
А вот я теперь так уже не думала.
Он никогда не был идеальным.
И, пожалуй, именно поэтому оказался намного ценнее любого красивого идеала.
Пятьдесят четыре года назад молодой Джордж мог спокойно сесть в поезд и навсегда исчезнуть из моей жизни.
Но он этого не сделал.
Он развернулся и вернулся ко мне.
А потом на протяжении пятидесяти четырёх лет каждое утро снова и снова делал тот же самый выбор.
Выбирал меня.