Всю дорогу до барака они шли молча. В маленькой комнате, похожей на тесный вагонный отсек, оказалось лишь немного теплее, чем снаружи. Сергей опустил старый кипятильник в банку с водой и достал из рюкзака несколько бутербродов, завёрнутых в фольгу. Незнакомка присела на край железной кровати, втянула голову в ворот пальто и крепко сцепила руки. Её трясло так сильно, что зубы едва слышно стучали.
— Поешь, — Сергей протянул ей хлеб с сыром. — И объясни, откуда у тебя такие следы на руках.
Она покачала головой. Худые пальцы с обломанными ногтями сжимали бутерброд, крошили хлеб, но ко рту она его не подносила.
— Не хочешь говорить — твоё дело. Только сразу предупреждаю: если тебя разыскивают, мне неприятности не нужны. Я сам недавно закончил отмечаться после условного срока.
Эти слова вырвались сами собой. Наверное, ему хотелось показать, что он не собирается изображать из себя святого и читать нравоучения. Взгляд женщины слегка изменился, словно ледяная корка в нём дала первую тонкую трещину.
— Я ничего не украла, — наконец проговорила она низким, сорванным голосом. — И человека не убивала, если ты об этом подумал.
— Тогда кто ты?
— Никто. — Она отломила маленький кусочек хлеба. — Обычная заключённая.
Он не стал спрашивать, за что она оказалась за решёткой. Сейчас это не имело значения. Гораздо важнее было другое: из мест заключения человека не выпустили бы в холодное время года в тонких брюках и чужом пальто. Следовательно, она сбежала. А следы на запястьях могли остаться после этапирования или неудачной попытки вырваться. Судя по всему, эта женщина прошла через многое и была готова рискнуть последним.
Вода закипела, и Сергей разлил горячий чай по двум жестяным кружкам. Поднявшийся пар на мгновение скрыл их лица.
— Мне скоро отправляться, — сказал он без лишних предисловий. — Паром должны подать в ближайшее время. Потом еду в Сибирь, на вахту. Меня не будет несколько месяцев, а эту комнату скоро придётся освободить.
Он ожидал, что она попросит денег, умолять спрятать её или хотя бы помочь выбраться из города. Но женщина только спокойно кивнула. В этом безропотном принятии собственной участи было столько безнадёжности, что Сергею стало не по себе. Он представил, как незнакомка снова выйдет под ледяной ветер и вернётся к морю. Возможно, сядет на ту же скамейку и больше уже не поднимется. Сергей прекрасно знал, что значит остаться одному, когда весь мир кажется холодным и пустым.
— Послушай меня внимательно. — Он полез во внутренний карман куртки и достал связку из трёх ключей: два старых, потемневших от времени, и один почти новый, от навесного замка. — У меня есть дом в деревне Берёзовка. Отсюда километров сто сорок, в сторону материка. Дом ещё крепкий. Печка работает, в сарае полно дров, в погребе должна остаться картошка. Есть крупы и несколько банок консервов. Соседей почти нет, одни пенсионеры. — Он положил ключи на стол и накрыл их пустой кружкой, чтобы они не соскользнули.
Женщина не сводила глаз со связки.
— Ты не шутишь? — В её голосе впервые появилось живое чувство. Это был не восторг, а осторожный страх человека, который боится поверить в неожиданное спасение.
— Какие тут шутки? Сам не понимаю, зачем это делаю. Но оставить тебя у моря тоже не могу. Доберёшься до дома, переждёшь там, придёшь в себя. Когда я вернусь, разберёмся, что делать дальше. Конечно, если со мной ничего не случится.
— А если я вынесу всё из дома?
— Что ты там вынесешь? — Сергей усмехнулся. — Неработающий телевизор, старую мебель и поношенную шинель? Забирай, если понадобится. Вещей мне не жалко. Страшно, когда живой человек пропадает, будто его никогда и не было.
На обороте старой газеты он написал название деревни и адрес, подробно объяснил, на каких автобусах добраться и где попросить водителя остановить. Затем открыл кошелёк и отдал женщине почти все оставшиеся деньги, сохранив только сумму на дорогу до места работы. Она сидела неподвижно, сжав связку в ладони. По её лицу медленно потекли слёзы — не громкие и не облегчённые, а редкие и тяжёлые, будто каждая обжигала кожу.
— Меня зовут Марина, — прошептала она. — Я не забуду, что ты сделал.
— Не нужно ничего помнить, — ответил Сергей, надевая рюкзак. — Когда будешь уходить отсюда, закрой комнату.
Он покинул барак и ни разу не оглянулся. В лицо сразу ударил солёный ветер. Со стороны гавани донёсся низкий гудок парома, приглашавшего пассажиров на посадку. Сергей быстро шёл по мокрой дороге, сердито растирая замёрзшие ладони. Он ругал себя за нелепую жалость и необдуманный поступок. «Отдал дом первой встречной беглянке. Совсем головой тронулся. Она всё продаст, пропьёт или устроит пожар», — повторял он мысленно. — «Почему просто не прошёл мимо?»