Паром медленно качался на серых волнах, увозя его от берега. Сергей стоял на открытой корме, держась за ледяные металлические перила, и наблюдал, как очертания посёлка растворяются в тумане. Постепенно раздражение ушло. Совершённый поступок всё ещё казался безрассудным, но где-то в глубине души Сергей чувствовал, что иначе поступить не мог. Будто, спасая незнакомку, он отдал ей часть боли, которая годами разъедала его самого. Марина осталась на берегу со связкой ключей, а он впервые за долгое время ощущал не только усталость, но и странное облегчение.
«Достаточно тонуть», — подумал он, глядя на белую пенную полосу за кормой. — «Пусть хотя бы один из нас выберется».
В Сибири ему оказалось почти спокойно. Здесь было морозно, сухо и понятно. Буровая установка грохотала без остановки, словно гигантский металлический механизм, земля дрожала под тяжёлыми машинами, а чистый ледяной воздух будто вымораживал из головы ненужные мысли. Сергей работал до изнеможения. Спал по несколько часов, ел кашу и тушёнку, редко выбирался на связь. Иногда звонил соседке Прасковье по спутниковому телефону, чтобы убедиться, что в деревне всё в порядке. О Марине он не спрашивал. Ему было страшно услышать, что дом пустует, окна выбиты или кто-то сорвал замок. «Возможно, она просто забрала деньги и уехала. Пусть так. Значит, дом остался цел», — убеждал он себя.
Но спустя примерно месяц Прасковья сама позвонила ему. Её дребезжащий, взволнованный голос неожиданно ворвался в привычный мир солярки, металла и непрерывной вибрации.
— Серёжа, ты меня слышишь? Ты, случайно, не хозяйку себе привёз? У тебя в доме каждый вечер окна светятся. Из трубы дым идёт. Я сперва решила, что ты раньше срока вернулся. Подошла, смотрю — там женщина незнакомая. А готовит как! Вся улица пирогами пахнет.
Сергей чуть не выпустил телефон из рук. Сердце на мгновение замерло, а затем застучало сильно и ровно.
«Значит, добралась. Значит, жива».
Внутри стало неожиданно тепло. Он нахмурился, словно кто-то мог заметить его радость, и приказал себе больше об этом не размышлять. Он приехал сюда работать. Всё остальное подождёт.
Ещё несколько недель прошли среди снежной пыли, колючего ветра и тяжёлого металлического грохота. Однажды Сергею приснился необычный сон. Он шёл по своей почти заброшенной деревне, однако она выглядела совсем иначе. Старые избы будто ожили, окна были чистыми, в палисадниках цвели яркие растения, а воздух пах не сыростью и дымом, а свежими пирогами. Проснувшись, Сергей долго лежал с открытыми глазами. Ему казалось, что за время его отсутствия всё действительно могло измениться. Он оставил за собой серый, холодный дом с покосившимся крыльцом, а возвращаться предстояло в совершенно другое место.
Последние рабочие дни тянулись особенно медленно. Наконец вахта закончилась. После расчёта Сергей пересел на поезд, затем на междугородний автобус, а последнюю часть пути проделал в машине случайного водителя. За окнами мелькали берёзовые рощи, поля и редкие заросли кустарника. Вскоре впереди показался знакомый знак: «Берёзовка — пять километров». Сергей почувствовал, как сердце поднялось к самому горлу. Он попросил остановить возле поворота. Хотелось оставшийся путь пройти пешком, чтобы успеть разобраться в собственных мыслях.
Он медленно двигался по разбитой грунтовой дороге, вдыхая запах сухой травы, земли и прошлогоднего сена. Деревня показалась из-за холма неожиданно. Сергей поднял голову, посмотрел вниз и остановился.
Перед ним лежала его родная Берёзовка. И всё же она казалась незнакомой.
Вместо перекошенного серого забора вокруг его участка стояла ровная ограда, недавно покрашенная в глубокий зелёно-голубой цвет. Стены дома сияли чистотой. Оконные стёкла были не просто вымыты, а сверкали в лучах закатного солнца. Вокруг окон появились деревянные резные наличники со сложным узором. Сергей никогда раньше их не видел. По виду наличникам было много десятилетий, но кто-то тщательно очистил их от старой краски, восстановил и закрепил на фасаде. Расшатавшееся крыльцо теперь было покрыто свежими досками. Возле него, вдоль дорожки из плоских камней, стояли горшки с красной геранью.
Сергей перевёл взгляд на хозяйственные постройки. Сарай также выглядел обновлённым. Вместо ржавых железных листов на крыше лежал ровный шифер. Там, где раньше рос сплошной бурьян, появился ухоженный огород. Грядки были аккуратно размечены, зеленел лук, тянулись плети кабачков. Возле забора пышно разрослась смородина, словно за ней ухаживали не несколько недель, а много лет.
Он открыл калитку. Раньше она скрипела так громко, что звук был слышен в соседнем конце деревни. Теперь смазанные петли двигались совершенно бесшумно. От калитки к дому и дальше, к сараю и уличной уборной, тянулась ровная дорожка из старого красного кирпича. Сергей поднялся на крыльцо и машинально полез в карман за ключом. Однако входная дверь оказалась слегка приоткрыта. Из сеней тянуло теплом и незнакомым приятным запахом — свежей выпечкой, сушёными яблоками и хвойными ветками.