Ирина возмущённо шипела, перебивала сама себя, отчаянно жестикулировала, а Ася слушала её вполуха и думала только об одном: «Вот Ирина переживает так, словно это её муж ушёл. А мне самой спокойно. Не хорошо, конечно, но и не ужасно. Просто пусто».
Вечером позвонила свекровь, Эмма Павловна.
— Асенька, нам бы с тобой поговорить, — ласково произнесла она. — Я в субботу зайду, хорошо?
Ася согласилась.
В субботу Эмма Павловна появилась с самого утра. Высокая, угловатая и немного неловкая, она протиснулась в прихожую, сняла широкую бесформенную флисовую кофту и устроилась за кухонным столом.
Перед тем как начать разговор, она несколько раз быстро потёрла ладони одну о другую.
Эту привычку Ася знала прекрасно. Свекровь всегда так делала перед неприятными разговорами. За долгие годы Ася научилась даже по скорости движения её ладоней определять, насколько серьёзной будет предстоящая беседа.
— Ты же умная женщина, Асенька, — начала Эмма Павловна.
Густые тёмные волосы были высоко подняты и уложены в причёску, которую сама свекровь гордо называла «итальянской», хотя Асе она всегда напоминала скорее странную башню из толстой проволоки.
— Я тебя совсем не обвиняю. Но Платон всё-таки мужчина. Ему нужно… ну, понимаешь… чтобы рядом была женщина посвежее.
Ася ничего не ответила и просто поставила перед свекровью чашку горячего чая.
— Раз уж дело всё равно идёт к разводу, — продолжила Эмма Павловна, — лучше ведь всё решить спокойно, по-человечески. Машину ты уже отдала — правильно сделала. А как быть с дачей?
— С какой ещё дачей?
— Ну с участком. Там земля, домик. Платону бы всё это пригодилось. Можно мангал поставить, по выходным приезжать, отдыхать…
— Мангал, значит, — повторила Ася.
— Ну конечно! Он ведь всегда очень любил жарить мясо.
Забавное заявление. За все годы Платон готовил мясо на мангале только дважды в год — на Новый год и в собственный день рождения.
Дачу он вообще терпеть не мог. Постоянно называл её «твоим огородом» и выбирался туда от силы раз за лето, чтобы несколько часов полежать в гамаке.
Яблони когда-то высаживал Асин дед. Грядками занималась сама Ася. Забор красила тоже она. И загорелые руки у неё были не после отдыха на пляже, а после бесконечной работы с тяпкой, лопатой и кистью с мая до самого сентября.
— Дача, Эмма Павловна, принадлежит мне, — спокойно сказала Ася и впервые за время разговора посмотрела свекрови прямо в глаза. — Её оставили мне бабушка и дедушка. Платон не имеет к этому участку никакого отношения. И обсуждать этот вопрос я не собираюсь.
— Ну, если говорить строго по документам, разумеется… — ладони Эммы Павловны заходили ещё быстрее. — Но ведь вы столько лет были мужем и женой! Есть такое понятие — совместно нажитое имущество…
— Наследство не считается совместно нажитым имуществом, — перебила её Ася. — И вообще, почему обо всём этом разговариваете вы? Почему Платон сам не может прийти и сказать, чего он хочет?
Эмма Павловна плотно сжала губы — совершенно так же, как это всегда делал её сын, — поднялась и ушла, даже не допив чай.
Примерно через неделю Асин телефон снова зазвонил. Это была Ирина.
— Я сейчас Платона видела! — тараторила она, словно боялась не успеть рассказать главное. — И знаешь где? Возле автосервиса на Леси Украинки! Стоит там, что-то объясняет мастеру. Жалуется, что снизу постоянно гремит, особенно на каждой яме.
Ася ничего не ответила. Она прекрасно понимала, откуда идёт стук. Слева сзади. Ещё весной знакомый механик предупреждал: подвеска уже почти на пределе, до осени, вероятно, ещё выдержит, но потом придётся срочно ремонтировать.
Ася тогда даже записалась на замену деталей. Но после того как Платон забрал автомобиль и ушёл, она отменила запись. Не из мести. Просто в тот момент эта машина словно перестала иметь к ней отношение.
— А его новая девушка, — Ирина сразу понизила голос, словно сообщала государственную тайну, — говорят, уже недовольна. Машина дёргается, кондиционер нормально не запускается. Ты же мне рассказывала, там кнопку нужно особым образом нажать.
— Было такое, — спокойно ответила Ася.
— И что теперь?
— Ничего.
Она закончила разговор и отложила телефон.
На подоконнике стояли маленькие пластиковые стаканчики с рассадой — будущие помидоры для дачных грядок. Ещё в апреле Ася аккуратно рассадила каждый кустик отдельно.
Платон никогда не замечал этих стаканчиков. Не замечал рассады, домашнего варенья, десятков банок с солёными огурцами.
Он не видел, что каждую весну Ася почти по колени ходит в земле, а осенью закручивает несколько десятков банок домашних заготовок, которые потом сам же с удовольствием открывает зимой, даже не задумываясь, откуда всё это берётся.
«Он не справится, — вдруг совершенно ясно поняла Ася. — Просто не умеет жить самостоятельно. И уже вряд ли когда-нибудь научится».
В следующую субботу Платон неожиданно приехал на дачу, никого заранее не предупредив. Приехал на её автомобиле. Причём не один.