Свекровь открыла рот, затем закрыла. Впервые за весь вечер подходящего ответа у неё не нашлось.
— Валентина Петровна, — продолжила Марина. — Вы же хотели спать посередине. Вот и ложитесь. Теперь место свободно.
Свекровь опустилась обратно на кровать, даже не успев ничего сказать — просто ноги вдруг стали ватными, и она села прямо поверх собственной панамы.
Семён попытался положить зарядник на комод, промахнулся. Тот упал на пол, но Семён даже не заметил.
— Марин, — тихо заговорил он. — Ну не делай так. Я ведь… хотел как лучше. Маме море полезно, врач сказал, что солнце для суставов хорошо.
— Врач, — повторила Марина.
— Ну да.
— А мне сообщить ты когда собирался? Перед самым вылетом? Уже в аэропорту? Или я должна была возле стойки регистрации узнать, что теперь нас трое?
Семён ничего не ответил. Когда сказать нечего, остаётся внимательно разглядывать пол. Тем более там как раз валялся зарядник.
— Я купил билет, потому что мама попросила, — наконец выдавил он. — Позвонила, плакала, говорила, что одна… Я просто не смог отказать.
— А мне отказать смог, — ответила Марина. — Двадцать лет мы ждали возможности побыть вдвоём. Один её звонок — и вдруг нас стало трое.
Она ушла в ванную, вернулась с зубной щёткой и кремом и положила всё в косметичку. Свекровь молча следила за каждым её движением, нервно перекатывая браслет по запястью.
— Ещё пожалеешь, — наконец процедила она, уже совершенно без прежнего мёда в голосе. — Одна, в незнакомом городе. Мало ли кто там…
— Никто, — спокойно перебила Марина. — Именно ради этого и еду.
Она вынесла небольшую сумку в коридор. Большой чемодан остался в спальне — раскрытый, почти пустой. Новый она купит уже для своей поездки.
До вылета оставалось сорок часов. Этой ночью Марина легла в гостиной на диване. Из спальни почти до полуночи доносились приглушённые голоса — Валентина Петровна что-то настойчиво объясняла сыну, тот отвечал односложно. Марина даже не пыталась вслушиваться.
Утром она заново собрала вещи. Заказала себе отдельное такси в аэропорт, причём на час раньше, чтобы не пересекаться с ними возле регистрации. Семён вышел в коридор сонный и помятый.
— Ты правда решила ехать отдельно?
— Правда.
— А домой?
— Обратный билет у меня тоже свой. Самолёт тот же, просто место в другом ряду.
Он немного потоптался, почесал затылок и пошёл будить мать.
В аэропорту они разделились ещё возле стоек регистрации: Семён со свекровью пошли к своей, Марина — к своей. Валентина Петровна шла впереди, тащила бордовый чемодан и командовала на весь терминал: «Сёма, паспорта достал?! Сёма, посадочные где?! Я же говорила, что приезжать надо заранее!» Семён спешил следом сразу с двумя чемоданами — собственным и маминым.
Марина зарегистрировалась одна. Получила место возле окна. На посадку прошла отдельно.
После прилёта она взяла такси до своего отеля — того самого, всего в квартале от их семейного. Заселилась в уютный одноместный номер с балконом и видом на море. Разложила вещи, спустилась к бассейну, устроилась на шезлонге и заказала холодный сок. 🌊
Первый день Семён демонстративно обижался издалека. Прислал единственное сообщение: «Ну и как тебе там одной?» Марина коротко ответила: «Тихо». После этого он больше не писал.
На второй день свекровь, как Марина узнала позже, устроила сыну отдых по полной программе. С самого утра — обзорная экскурсия под палящим солнцем, во время которой Валентина Петровна торговалась с гидом буквально за каждую копейку и требовала «показать всё, раз деньги уплачены». После обеда — дельфинарий, духота и огромная очередь. Вечером — семейный ужин, где мать отчитывала сына за то, что он мало ест, слишком много тратит и вообще «совсем жену распустил». Семён честно высидел все три мероприятия. Возможно, маминым суставам солнце действительно помогало. Ему самому — определённо нет.
Марина обо всём этом тогда ещё не знала. Два дня она плавала по утрам, лежала с книгой возле бассейна, обедала где хотелось и когда хотелось. И никто не будил её словами: «Сёма, подъём, экскурсия!»
На третий день, около полудня, на неё вдруг упала чья-то тень.
Марина открыла глаза. Рядом стоял Семён. В шортах, с полотенцем через плечо, красный — то ли сильно обгорел, то ли просто чувствовал себя неловко.
— Привет, — произнёс он.
— Привет.
Он несколько секунд молчал, переминаясь с ноги на ногу.
— А рядом шезлонг свободный?
Марина посмотрела в сторону. Соседнее место действительно пустовало.
— Свободный, — ответила она. — Один. Не три.
Семён сел. Некоторое время ничего не говорил — долго расправлял полотенце, устраивался поудобнее и смотрел на воду.
— Она сегодня с восьми утра на ногах, — наконец сообщил он. — И завтра уже расписала. Какой-то форт, потом рынок, потом снова водопады. Марин, я за два дня устал так, будто месяц без выходных на заводе отпахал.
— Случается, — спокойно заметила Марина.
— Я в общем… — Он покрутил телефон в ладонях. — Сказал маме, что сегодня хочу побыть сам. Просто сходить к морю. Без экскурсий.