— Я ведь вам мешать не буду! Устроюсь тихонько, с краешку — зачем мне отдельный номер брать и лишние деньги выбрасывать?
Марина застегнула молнию на чемодане и распрямила спину. В дверях спальни стояла свекровь, держа раскрытый бордовый чемодан, уже наполовину заполненный вещами — панамками, солнцезащитным кремом и стопкой кофт «на вечер, потому что с моря обязательно подует».
Было девять часов вечера. До самолёта оставалось сорок часов.
— Валентина Петровна, — спокойно произнесла Марина. — А вы куда собираетесь?
— В смысле куда?! — Свекровь всплеснула руками, и золотой браслет скользнул почти к локтю. — Вместе с вами, деточка! Сёмочка ведь уже билетик купил! Ой, я счастлива, на море сто лет не была, последний раз ещё с покойным Толей ездили, царствие ему небесное. Да вы меня даже не заметите, я тихонько.
Марина медленно посмотрела на мужа.
Семён стоял возле окна спиной к комнате и с необычайным вниманием изучал происходящее во дворе. Правда, двор был совершенно пуст.
— Сёма.
— М?
— Ты купил своей маме билет.
Он повернулся. На лице заранее застыло виноватое выражение — точно такое же появлялось, когда он притаскивал домой никому не нужную дрель или сообщал, что совершенно «случайно» оформил годовую платную подписку на рыбалку.
— Марин, ну я вообще-то хотел тебе сказать, — начал он и тут же замолчал.
Свекровь уже успела войти в комнату, водрузить чемодан прямо поверх разложенных Марининых вещей и усесться рядом так, словно находилась у себя дома.
— А чего тут вообще обсуждать? — радостно заявила она. — Сёмочка молодец, всё сам организовал. Даже номер поменял на семейный, трёхместный, представляешь, так ещё дешевле получилось! Я ему и говорю: сынок, чего мне одной дома сидеть, поеду с вами, я ведь никому не помешаю. Заодно прослежу, чтобы вы там лишнего не ели и не пили.
Двадцать лет. Двадцатую годовщину свадьбы Марина ждала именно эту поездку. Они откладывали деньги с осени, понемногу с каждой зарплаты, вечерами выбирали отель, спорили, нужен ли балкон. Впервые за десять лет они должны были остаться вдвоём — без её бесконечных смен в отделении, без его гаражей. Только муж и жена.
— Значит, дешевле, — повторила Марина.
— Конечно дешевле! — оживилась свекровь. — Я же не транжира какая-нибудь. И вообще, я уже программу составила. В первый день обязательно обзорная экскурсия — нужно сразу разобраться, где что находится. На второй день пойдём в дельфинарий, я по телевизору смотрела, там красотища. На третий — водопады, туда автобус прямо от отеля возит, я всё выяснила. А вечером ужинаем обязательно все вместе, люблю, когда семья за одним столом.
— Вы уже всё выяснили, — тихо заметила Марина.
— А как иначе! Я ведь еду не просто отдыхать, а с пользой. — Свекровь ласково похлопала Семёна по руке. — Сёмочка, детский крем не забыл? А то у тебя нос моментально облазит.
Сёмочке исполнилось сорок восемь.
Марина молча смотрела на бордовый чемодан, лежащий поверх её вещей. На панамы. На женщину, которая уже распланировала три дня из семи и совершенно очевидно собиралась расписать остальные четыре.
Она промолчала. Достала свою косметичку из-под чужой панамы, отнесла на комод. Потом вернулась.
— Мам, ты хотя бы чемодан с Марининых вещей убери, — наконец вмешался Семён.
— Ой, да ладно, — свекровь даже не пошевелилась. — Чему там мяться, одним купальникам? Марин, ты вообще много вещей не набирай, там жара. И вот эти шортики лучше оставь дома, деточка, тебе уже не по возрасту такое носить, люди же смотрят.
Марина закрыла косметичку. Замочек сухо щёлкнул.
— Не по возрасту, — повторила она.
— А что такого, сорок пять всё-таки, — мягко улыбнулась свекровь, почти как добрая медсестра. — Я же любя говорю. Мы ведь свои люди.
Она достала телефон, кому-то позвонила и приложила его к уху. Динамик орал на всю спальню — Валентина Петровна плохо слышала левым ухом и всегда включала громкую связь, чтобы, как она выражалась, «сразу обоими ушами слышать».
— Зин, привет! Ну всё, я с ними еду! — Голос свекрови моментально изменился, стал громким, уверенным и победным. — Вот видишь, я же говорила, что дожму. Сёмка сначала крутился, невестка эта, сама знаешь, вечно с кислой физиономией. А я ему сказала: сынок, юбилей юбилеем, но мать одна дома сидеть не собирается. Вот он всё и переделал. Номер теперь общий, я посерединке лягу, чтобы они там глупостями не занимались, ха-ха! Двадцать лет вместе, детей всё равно нет, зачем им уединяться, только деньги зря тратить.
Марина замерла возле комода.
— Слушай, Зин, — продолжала свекровь, совершенно не замечая наступившей в комнате тишины, — я там всё под контроль возьму, а то Сёмка совсем под каблуком. Экскурсии уже расписала, кормить его буду нормально, по-человечески, а то она его одними салатами морит. Ладно, целую, открытку с моря пришлю!
Она убрала телефон от уха и наконец повернулась. Марина смотрела прямо на неё.
Несколько секунд никто не говорил.