И Ольга держалась.
Похороны, документы, разговоры с агентствами, памятник — всё легло на неё одну. Она выстояла только благодаря Лере, которая была рядом: звонила, договаривалась, успокаивала, а потом ещё несколько недель жила у неё дома, чтобы та не оставалась совсем одна.
Незадолго до смерти бабушка переписала квартиру на внучку.
— Ты у меня хорошая девочка. Ты меня не выставишь. Пусть у тебя будет свой угол. Не хочу, чтобы потом тебе пришлось бегать по судам, — сказала она однажды с неожиданной твёрдостью.
С тех пор прошло почти пять лет. Ольге пришлось бросить университет, хотя она училась на бюджете. Сначала она работала продавцом, потом курьером, потом устроилась администратором в стоматологию. Рядом осталась только Лера. Остальные друзья постепенно растворились в своих семьях, заботах, новых городах.
И вот теперь Мария появилась снова — растерянная, несчастная, убеждённая, что дочь ей чем-то обязана.
Ольга тяжело сглотнула. Первый шок ушёл, уступив место злости.
— Чтобы называть себя мамой, мало родить. Надо быть рядом. Тебя не было на моём выпускном. Ты не спрашивала, как я сдала экзамены. Ты не пришла, когда я лежала в больнице с сердцем и врачи говорили об операции. И теперь ты хочешь напомнить, что ты моя мать? — резко сказала она. — По документам — да. Но по жизни ты мне чужой человек.
Мария заплакала — тихо, в трубку. Почти так же, как когда-то в детстве Ольга плакала, прося просто поиграть с ней.
— Пожалуйста… У меня никого больше нет, — прошептала она.
Ольга закрыла глаза. В квартире пахло чаем, старой мебелью и одиночеством.
— Я подумаю, — сказала она и отключила звонок.
Потом села у окна и долго смотрела во двор, где всё было серым и неподвижным. Вспоминала, как когда-то в детстве мечтала: вот вырастет — и у неё обязательно будет настоящая семья.
Но в голове звучал только голос бабушки:
«Ты у меня хорошая девочка. Меня не выгонишь».
Ольга встала, достала две чашки. В одну налила чай. Вторую поставила рядом — пустую, чистую.
И стала ждать.