— Да ничего. Просто задумался. Она ведь, считай, нам двоим квартиру оставила. Мы тут столько лет вместе живём, вкладывались, ремонт делали.
— Мама подарила её мне, — сказала Нина, продолжая намазывать масло на кусок хлеба. — Ещё при жизни. По дарственной. Ты же сам помнишь, мы тогда к нотариусу ездили.
— Ну дарственная и дарственная, — неопределённо произнёс Виктор. — Но фактически мы же семья. Вместе жили, общее хозяйство вели. Значит, если что, квартира всё равно общая.
— «Если что» — это что именно? — Нина подняла голову и посмотрела на него совершенно спокойно.
Виктор слегка растерялся.
— Да ничего особенного. Просто рассуждаю. Жизнь длинная. Мало ли что бывает.
— Мало ли что бывает, — повторила Нина. — Конечно.
Она прекрасно видела, что он делает. Медленно проверяет почву, заранее готовит её к будущему разговору о разводе. Он искренне считал квартиру общей. Может, Алла ему внушила, может, какие-нибудь знакомые «юристы» за гаражами. А Виктор поверил, потому что такая версия идеально подходила его планам.
Нина могла разрушить эти мечты одной короткой фразой.
Но промолчала.
Улыбнулась, собрала грязные тарелки.
— Посуду помою, — сказала она. — А ты иди отдыхай. Устал ведь, наверное.
Он снова проводил её взглядом, и Нина заметила в его лице то же выражение, что появилось несколько дней назад ночью. Ещё не понимание.
Только слабое беспокойство.
В следующий четверг Нина опять приехала к Тане.
— Всё подготовила, — сказала та и придвинула папку. — Черновик иска сделала. Когда окончательно решишь подавать, скажешь — я доработаю. Здесь уже учтено совместное имущество, а квартиру мы указываем как твою личную собственность, с приложением договора дарения. Он сможет возражать сколько угодно, но перспектив у него почти нет.
Нина перелистнула несколько страниц.
— А если он сам подаст на развод первым?
— Да пожалуйста. Результат от этого никак не изменится. Квартира останется твоей при любом сценарии. Хоть он первым в суд побежит, хоть десятым. — Таня ненадолго замолчала. — Так когда ты собираешься ему сказать?
Нина закрыла папку.
— Скоро, — ответила она. — Мне кажется, он сам уже почти созрел. Скоро придёт и объявит. Вот тогда и поговорим.
И она оказалась права.
Всё случилось в субботу вечером. Нина снова была на кухне, только теперь не жарила котлеты, а лепила домашние пельмени. Раскатывала тесто, обычным стаканом вырезала кружочки. Рядом привычно поскрипывала мамина мясорубка. Виктор вошёл на кухню с необычно серьёзным видом, сел за стол и несколько раз постучал пальцами по поверхности.
— Нин. Нам поговорить надо.
Она даже не обернулась.
Продолжила защипывать пельмень.
— Говори.
— Я… в общем… так дальше продолжаться не может. Я давно думаю. Мы с тобой стали совершенно чужими. Ты ведь сама это видишь. Живём как обычные соседи.
— Вижу, — спокойно ответила Нина.
— Я хочу развестись, — быстро произнёс он. — Прости. Просто я встретил другую женщину. И понял, что люблю её. По-настоящему. Ты хороший человек, но… мы больше не подходим друг другу. Уже давно.
Нина отложила стакан, вытерла ладони о фартук и медленно повернулась.
— Хорошо.
Виктор удивлённо моргнул. Очевидно, он репетировал совершенно другую сцену — слёзы, истерика, обвинения, вопрос «как ты мог?».
А услышал только одно:
«Хорошо».
— В смысле хорошо?
— В самом обычном. Разведёмся. Я возражать не буду.
— А… — Виктор явно растерялся, однако довольно быстро собрался. — Тогда давай нормально всё поделим. По-взрослому. Машину оставлю себе, она мне для работы нужна. Деньги на вкладе разделим пополам. Ну а квартиру… — он сделал паузу. — Квартиру продадим и поделим деньги. Или я выплачу тебе твою половину и останусь здесь. Тебе одной трёшка всё равно большая. Сначала можешь комнату себе снять, потом разберёшься.
Нина просто смотрела на него.
Молча.
Так долго, что Виктору стало явно не по себе.
— Чего ты молчишь? — раздражённо спросил он. — Я же нормальный вариант предлагаю. Всё по закону. Половина квартиры тебе, половина мне. Двадцать лет в браке прожили, всё совместное делится.
Нина подошла к кухонному ящику, куда заранее переложила папку с документами, чтобы не искать её в нужный момент. Достала папку. Сняла резинку. Вынула самый верхний лист — свежую выписку из ЕГРН.
И положила её перед Виктором прямо на раскатанное тесто.
— Прочитай.
Он взял документ. Нахмурился.
Начал читать.
— Это что такое?
— Выписка из ЕГРН. Видишь графу «правообладатель»? Прочитай внимательно, что там написано.
Он прочёл.
И заметно побледнел.
— «Нина Андреевна», — проговорил едва слышно. — Единолично.
— Именно, — кивнула Нина. — Квартиру мама подарила лично мне ещё при жизни. По договору дарения. И имущество, которое один из супругов получает в подарок, при разводе не делится как совместное. Поэтому квартира моя, Витя. Полностью. И все эти двадцать лет была только моей.
Виктор поднял глаза.
Нина увидела в них сразу несколько чувств: недоверие, злость, растерянность.