Утро началось совершенно обычно. Она поднялась раньше мужа, поставила чайник и сделала несколько бутербродов. Виктор появился на кухне сонный и помятый.
— Кофе будешь? — спросила она.
— Угу, — он сел и потёр лицо ладонями. — Только сегодня снова поздно приду. Работа.
— Хорошо, — Нина поставила перед ним чашку. — Опять клиент?
— Клиент.
— Ну работай. Дело хорошее.
Он подозрительно посмотрел на неё, но она уже отвернулась к плите — спокойная, привычная, невозмутимая. Та самая обычная жена. «Жирдяйка со сковородкой».
Виктор допил кофе, привычно чмокнул её в щёку и вышел. Дверь захлопнулась. Нина несколько секунд смотрела ему вслед, затем медленно стёрла поцелуй тыльной стороной ладони.
Взяла телефон и открыла «Госуслуги». Заказала актуальную выписку из ЕГРН на сегодняшнюю дату. Оплатила. Спустя несколько часов документ с электронной подписью пришёл на почту. Правообладатель: Нина Андреевна. Единоличная собственность. Обременений нет.
Она распечатала выписку на старом домашнем принтере и положила её сверху в папку.
Первым листом.
В четверг Нина ушла с работы пораньше — она занималась бухгалтерией в небольшой компании, работала спокойно и незаметно — и отправилась к Тане. Юридическая контора располагалась на седьмом этаже, откуда был виден почти весь серый зимний город. Подруга встретила её чашкой кофе и свободным столом.
— Давай, выкладывай всё, — сказала Таня.
Нина поставила перед ней папку. Таня надела очки и начала медленно перелистывать бумаги, внимательно вчитываясь в каждую строку, как человек, отлично понимающий цену одной неправильно поставленной подписи.
— Так… договор дарения… нотариальное удостоверение… регистрация… ага… свежая выписка… прекрасно, — бормотала она. — Нина, здесь всё практически идеально. Квартира твоя. Железно. При обычном разделе имущества никто её не заберёт.
— А ремонт? — Нина протянула отдельный файл с чеками.
Таня быстро просмотрела бумаги.
— Косметика. Никакого серьёзного увеличения стоимости. Даже если он добежит до экспертизы, новые обои и ламинат собственность общей не сделают. Успокойся. — Она сняла очки. — Что из совместно нажитого у вас вообще имеется?
— Машина. Записана на него, но покупали уже после свадьбы. Небольшой вклад — примерно четыреста тысяч. Дача была мамина, досталась мне по наследству. Ну и мебель, техника, обычные бытовые вещи.
— Значит, автомобиль и деньги на вкладе будете делить, — подвела итог Таня. — Дача тоже личная, наследство не делится так же, как подарок. Получается, если грубо, Виктор уйдёт с половиной стоимости машины и примерно двумястами тысячами. А сам-то наверняка уже мысленно живёт в трёшке в центре.
— Живёт, — тихо сказала Нина.
— Вот скажи мне, — Таня наклонилась ближе. — Почему ты его ещё домой пускаешь? Ты уже всё узнала. Вторую неделю продолжаешь жить рядом так, словно ничего не произошло.
Нина некоторое время молчала, глядя через огромное окно на февральский город.
— Понимаешь, Тань, — заговорила она наконец. — Двадцать два года он воспринимал меня как что-то удобное и само собой разумеющееся. Безотказное. Почти как предмет мебели, у которого есть функция готовить ужин. И самое неприятное — я ведь сама постепенно с этим согласилась. А теперь мне хочется, чтобы он ещё чуть-чуть пожил в полной уверенности, будто всё придумал, просчитал и контролирует. Пусть строит планы. А я просто подожду.
— Решила отомстить? — Таня внимательно посмотрела на неё.
— Нет, — Нина покачала головой. — Мне не нужна месть. Я просто впервые хочу поступить так, как удобно мне. Без спешки. Без истерики. Не потому, что он что-то сказал, а потому, что я сама решила. Я молчала больше двадцати лет — ещё пару недель переживу. Зато уйду из этой истории спокойно, не жалея ни об одном своём слове.
Таня долго смотрела на подругу.
— Сильно ты изменилась.
— Да нет, — улыбнулась Нина. — Я всегда была такой. Просто меня никто особенно не замечал.
Следующие дни казались странными. Будто Нина одновременно жила сразу в двух параллельных реальностях. В одной она продолжала готовить, складывала выглаженные рубашки, спрашивала Виктора, как прошёл день, и кивала на его привычное: «Да нормально, крутимся». В другой — готовила документы, ездила к Тане, изучала нормы Семейного кодекса перед сном вместо книг.
Виктор ничего не замечал. Он целиком погрузился в свою вторую жизнь — возвращался всё позднее, запах чужих духов становился всё привычнее. Однажды Нина даже нашла в кармане его куртки чек из ювелирного магазина.
Женские серьги.
Разумеется, не для неё.
Она аккуратно положила чек туда же, где нашла.
Пусть лежит.
Ещё одна бумажка в коллекцию.
А вскоре Виктор начал осторожно готовить почву.
— Нин, — произнёс он однажды за ужином, лениво ковыряя вилкой картошку. — Слушай, эта квартира ведь раньше твоей маме принадлежала?
Нина внутренне напряглась.
Началось.
— Мамина, — спокойно ответила она. — А что?