Виктор вернулся около половины двенадцатого ночи. Нина услышала, как он шумит в прихожей, роняет ключи и раздражённо ругается себе под нос. Через мгновение до кухни донёсся запах чужих духов — приторный, сладковатый, совсем не похожий на её аромат.
— Ты ещё не спишь? — Виктор заглянул на кухню и увидел её за столом. — Чего сидишь без света, как привидение?
— Думаю, — ответила Нина.
— О чём тебе думать-то, — усмехнулся он, распахнул холодильник и достал минералку. — Котлеты есть?
— На сковородке. Подогрей.
Он открыл крышку, взял одну котлету рукой и откусил.
— М-м-м. Ну хотя бы это у тебя хорошо получается.
Нина смотрела на мужчину, рядом с которым провела больше половины своей взрослой жизни, и вдруг удивлялась, почему раньше не замечала столь очевидных вещей. Как он постоянно ест стоя и роняет крошки на пол. Как разговаривает с ней, даже не повернув головы. Как в его «хотя бы это» легко уместились все двадцать два года её жизни.
— Вить, — произнесла она. — Как работа?
— Да нормально, — он продолжал жевать. — Крутимся понемногу.
— Клиент важный попался? Который по объекту?
— Что? — на долю секунды он запнулся. — А, да. Объект перспективный. Сделка почти готова.
— Молодец, — кивнула Нина. — Работящий ты у меня.
Что-то в её интонации заставило Виктора повернуться. За последний год он едва ли смотрел на неё так внимательно.
— Ты сегодня какая-то… странная.
— В каком смысле?
— Слишком уж спокойная.
— Я ведь всегда спокойная, — Нина улыбнулась. — Ты сам говоришь: сижу дома у плиты, всем довольна. Сериал, сковородка — больше ничего не нужно.
Виктор замер, так и не донеся котлету до рта. Всего на секунду, но Нина успела заметить. Он не был глупым человеком. Всего лишь слишком уверенным в себе.
— Ты это сейчас к чему? — медленно произнёс он.
— Ни к чему, — Нина поднялась и забрала его тарелку. — Иди спать. Поздно уже.
Он несколько секунд смотрел ей вслед, потом махнул рукой и ушёл в спальню. Минут через десять оттуда уже слышался ровный храп. Спокойный сон человека, который уверен, что держит всё под контролем. И что ему принадлежит «сто процентов половины».
Нина помыла тарелку, протёрла стол и повесила фартук на привычный крючок. Затем прошла в маленькую комнату, которую они почему-то называли кабинетом, хотя скорее это была тесная кладовая с письменным столом и компьютером. Выдвинула нижний ящик и достала оттуда толстую картонную папку, стянутую резинкой.
Мамину.
В ней действительно сохранилось всё. Договор дарения с нотариальной печатью, уже слегка пожелтевший от времени. Старое розовое свидетельство о собственности. Несколько выписок из ЕГРН — Нина по старой профессиональной привычке заказывала их примерно раз в пару лет. Квитанции, чеки за ремонт, аккуратно разложенные по прозрачным файлам. Всё до последней бумажки.
Она разложила документы на столе и долго сидела перед ними. За окном продолжал тихо сыпаться снег.
Когда-то мама сказала ей: «Ниночка, квартиру оформляю только на тебя. Запомни это. Мужчина сегодня рядом, а завтра неизвестно где, а своя крыша над головой у женщины должна оставаться всегда. Бумага бывает надёжнее любви. Любовь закончится, а документ останется».
Тогда Нина ужасно обиделась. Не за себя — за Виктора. Доказывала маме, что у них всё совершенно иначе, что они проживут вместе всю жизнь. Мама только качала головой и повторяла: «Дай бог. Я только рада буду. Но папку всё равно не выбрасывай».
Больше двадцати лет эта папка пролежала в ящике.
И наконец понадобилась.
Нина сфотографировала бумаги и переслала Тане. Написала: «Это всё, что есть. Завтра ещё закажу новую выписку. Когда можно приехать с оригиналами?»
Ответ пришёл почти сразу, хотя часы показывали далеко за полночь: «Умница. Приезжай в четверг после обеда. Бери всё. И держись. Ты намного сильнее, чем он привык думать».
Нина сложила документы обратно, но папку резинкой уже не перетянула. Пусть теперь лежит готовая.
Эту ночь она провела на диване в маленьком кабинете — ложиться рядом с храпящим Виктором не хотелось. Смотрела на потолок и размышляла уже не о том, что услышала возле кафе, а о том, какие шаги сделать дальше.
Развод — это было очевидно. Но как именно? Войти утром на кухню и выпалить: «Я всё знаю»? Нет. Слишком просто. Виктор начнёт изворачиваться, сочинять оправдания, возможно, бросится просить прощения или, наоборот, превратится в грубого хама. Нина слишком хорошо знала обе его роли. Спешить не было никакой необходимости.
Он уверен, что продумал всё до мелочей. Пусть пока так считает. Пусть обсуждает с Аллой будущее, выбирает мебель для их воображаемой квартиры, рассуждает, как они «к лету переедут». А Нина тем временем спокойно соберёт бумаги, проконсультируется, подготовит всё юридически грамотно. И когда Виктор наконец торжественно объявит: «Разводимся, квартира пополам», — она просто положит перед ним выписку из ЕГРН.
И скажет одно слово:
«Читай».
Нина улыбнулась в темноте.