— Сделаем всё, Алла, не переживай, — Виктор удобно откинулся на стуле. — Трёшка в центре, считай, уже наша. Разведусь — половина квартиры мне по закону положена, а может, вообще удастся всё себе оставить. Нинке дам немного денег, снимет себе комнатушку где-нибудь на окраине, там и будет котлеты жарить. Она у меня безотказная: поплачет чуть-чуть и подпишет всё, что скажу.
— Ты уверен, что половина действительно твоя?
— На все сто. Совместно нажитое имущество. Двадцать лет брака — значит всё делится пополам. Мне юристы объясняли.
Нина медленно вдохнула.
Вот теперь она услышала действительно важное.
Не про «жирдяйку» — это были всего лишь слова. Воздух. А вот квартира…
Мамина квартира.
Та самая трёхкомнатная квартира в центре города, которую мама ещё при жизни подарила Нине, оформив дарственную за три года до своей смерти. Тогда всё сделали правильно: нотариус, документы, регистрация. Нина сама ходила в МФЦ и лично получала выписку из ЕГРН, где было чётко написано: собственник — Нина Андреевна. Единственный собственник. Имущество, полученное в подарок во время брака, совместно нажитым не становилось. Делить его не требовалось. Квартира принадлежала только ей.
Виктор либо забыл об этом, либо когда-то вообще не удосужился разобраться. Он ведь «юристов слушал». А спросить у собственной жены, которая много лет работала с документами и хранила в шкафу отдельную папку со всеми бумагами на квартиру, ему, конечно, в голову не пришло. Зачем? Она же жирдяйка. Только котлеты умеет лепить.
Нина развернулась и направилась обратно к машине. Медленно, без суеты, будто ничего особенного не произошло. Уже почти у дверей кафе её заметила официантка.
— Женщина, простите, это эклеры? Для Оксаны?
— Да, — ответила Нина и протянула коробку. — Забирайте. Приятного аппетита.
После этого она уехала.
Дома по-прежнему пахло жареным луком и мясом. Нина сняла куртку, помыла руки и зачем-то аккуратно расправила кухонное полотенце на крючке. Затем подошла к плите и подняла крышку. Котлеты успели остыть, но выглядели прекрасно — ровные, румяные. Она села за стол, взяла одну прямо пальцами и съела холодной. Было вкусно. Готовить она действительно умела, что бы ни думал об этом Виктор.
Затем Нина достала телефон и набрала знакомый номер.
— Тань, привет. Я не слишком поздно звоню? — голос звучал удивительно спокойно.
— Нин? Ты чего так поздно? Что-нибудь произошло? — Таня, её давняя подруга, работала в юридической фирме и как раз занималась вопросами недвижимости.
— Произошло, — Нина невесело усмехнулась. — Только не совсем то, что ты сейчас думаешь. Мне нужна консультация. Насчёт развода. И квартиры.
— Так, — Таня мгновенно стала серьёзной. — Рассказывай всё.
— Квартира была мамина. Она подарила её мне по дарственной уже во время брака. По документам единственный собственник — я, выписка у меня есть. Муж уверен, что при разводе получит половину. Он ошибается?
— Ещё как ошибается, — уверенно ответила Таня. — Всё, что получено одним из супругов в дар, считается его личной собственностью. Статья тридцать шестая Семейного кодекса. При обычном разделе такое имущество вообще не делится. К квартире он отношения не имеет.
— А если начнёт утверждать, что вкладывал туда деньги? Ремонт, например?
Таня усмехнулась.
— Есть нюанс. Статья тридцать седьмая. Если он докажет, что благодаря общим вложениям или лично его труду стоимость квартиры существенно увеличилась — например, была серьёзная реконструкция, капитальный ремонт, перепланировка, — теоретически он может попытаться добиться признания имущества общим. Но ключевое слово — «существенно». Поклейка новых обоев к этому не относится. Понадобятся договоры, чеки, экспертизы. У вас делали что-то капитальное?
Нина задумалась.
— Нет. Обычный ремонт. Ламинат меняли, обои, новую кухню поставили. И платила в основном я, у меня официальная зарплата была, почти все покупки проходили по карте. Он любил рассчитываться наличными и никаких чеков не собирал.
— Тогда пусть пытается, — Таня даже засмеялась. — Доказать ему будет практически нечего. Квартира полностью твоя. Делить придётся только то, что нажили вместе: автомобиль, общие деньги, вклады, если они есть. А жильё останется твоим. Главное — собери всё: договор дарения, закажи свежую выписку ЕГРН, найди чеки по ремонту. И, Нина, ничего не подписывай, что бы он тебе ни принёс. Вообще ничего. Поняла?
— Поняла, — тихо ответила она. — Спасибо тебе.
— Нин, — Таня ненадолго замолчала. — А ты сама-то как?
— Нормально, — Нина посмотрела на сковородку. — Знаешь, даже легче почему-то. Как будто много лет ходила на цыпочках, а теперь вдруг разрешили нормально поставить стопу на пол.
Она закончила разговор и ещё долго сидела в полутёмной кухне. Не плакала. Наверное, слёзы приходят тогда, когда внутри ещё осталась надежда. А у неё надежды больше не было.
Зато появились мысли.