И словно предчувствовала.
Разговор состоялся субботним вечером.
Нина привычно хлопотала возле плиты. На этот раз готовила домашние пельмени: раскатывала тесто, вырезала стаканом одинаковые кружочки и наполняла их мясным фаршем.
Старая мясорубка тихонько поскрипывала на краю стола.
Виктор появился на кухне с необычайно серьёзным выражением лица.
Присел, несколько раз нервно постучал пальцами по столешнице.
— Нин, нам нужно поговорить.
Она даже не повернулась.
Продолжала аккуратно защипывать края пельменя.
— Я слушаю.
— Понимаешь… Так больше продолжаться не может. Я долго размышлял. Мы ведь давно стали друг другу чужими. Ты сама должна это чувствовать. Живём под одной крышей, как посторонние люди.
— Чувствую, — спокойно ответила жена.
— Я решил развестись, — наконец выпалил Виктор. — Прости, но я встретил другую женщину. Полюбил её. По-настоящему. Ты, конечно, хорошая, но между нами уже давно ничего нет. Я больше не могу так жить.
Нина положила стакан на стол.
Медленно вытерла ладони о фартук.
Повернулась к мужу.
— Хорошо.
Виктор растерянно моргнул.
Он готовился к бурной сцене, обвинениям, истерике, слезам и бесконечным вопросам.
А услышал одно спокойное слово.
— Что значит «хорошо»?
— Именно то, что сказала. Хочешь развод — разведёмся. Возражать не стану.
— А… Ну тогда давай всё решим цивилизованно, — быстро собрался мужчина. — Без скандалов, по-взрослому. Имущество разделим. Машину оставлю себе, всё равно только я на ней езжу. Деньги на вкладе поделим поровну. А квартиру…
Он сделал паузу.
— Квартиру лучше продать и разделить вырученные деньги. Либо я выплачу тебе стоимость твоей половины и останусь здесь. Зачем тебе одной такая большая трёшка? А я пока могу где-нибудь комнату снять, потом разберусь.
Нина молча смотрела на него.
Секунды тянулись.
Виктор начал нервничать.
— Ну чего ты молчишь? — раздражённо спросил он. — Я ведь нормальный вариант предлагаю! Всё по закону. Половина тебе, половина мне. Столько лет в браке прожили, значит, имущество общее.
Нина неторопливо подошла к кухонному ящику.
Неделю назад она специально переложила туда папку с документами.
Теперь открыла его, достала бумаги и сняла резинку.
Из папки вынула свежую выписку из ЕГРН.
Аккуратно положила документ перед мужем, прямо поверх раскатанного теста.
— Прочитай, Витя.
Виктор взял лист.
Нахмурился.
Пробежал глазами несколько строк.
— Что это такое?
— Официальная выписка из государственного реестра недвижимости. Найди графу «правообладатель». Видишь? Теперь скажи, чья фамилия там указана.
Он прочёл.
И заметно побледнел.
— Нина Андреевна… — еле слышно произнёс мужчина. — Единственный собственник.
— Правильно, — кивнула жена. — Единственный. Мама ещё при жизни подарила квартиру лично мне. Оформила всё официально. Имущество, полученное в подарок, не становится автоматически совместным только потому, что человек состоит в браке. Поэтому твои представления о половине квартиры ошибочны. Это моя собственность, Виктор. Всегда была моей.
Муж поднял глаза.
Нина увидела в них целую бурю чувств.
Растерянность.
Недоверие.
Злость.
И нечто совершенно новое.
Страх.
— Ты… — он запнулся. — Ты всё это знала? С самого начала?
— Разумеется, — спокойно ответила она. — Я ведь твоя жирдяйка. Дома сижу. Котлеты леплю.
Виктор осторожно опустил выписку на стол.
Потом снова поднял её, словно надеялся, что при повторном прочтении текст изменится.
Но строчка оставалась прежней.
Правообладатель — Нина Андреевна.
Единолично.
— Здесь какая-то ошибка! — наконец заявил он. — Этот договор можно оспорить! Я тоже имею права! Я вкладывал деньги в ремонт! Кухню покупали, ламинат стелили! Я всё оплачивал!
— Правда? — Нина удивлённо приподняла брови. — Витя, документы на кухню оформлены на меня. Платежи проходили с моей карты. Ламинат, обои, материалы — на всё сохранились чеки. Ты иногда давал наличные, но серьёзных вложений в реконструкцию квартиры у нас не было. А косметический ремонт сам по себе не превращает подаренную недвижимость в совместную. Я уже консультировалась со специалистом. Настоящим юристом, который знает законодательство.
— С каким ещё юристом? — резко спросил Виктор.
— С хорошим, — невозмутимо повторила жена. — Который разбирается в Семейном кодексе. В отличие от тех советчиков, которых ты слушал в кафе.
Виктор осёкся.
До него наконец дошло.
Она знает.
Знает про Аллу.
Про их встречи.
Про разговоры.
— Ты что, следила за мной? — зло прошипел он.
— Нет, Витя. Я доставляла эклеры. Лариса попросила помочь. А ты в это время сидел возле окна с Аллой и нежно гладил её по щеке. Вы оба громко смеялись. Окно было приоткрыто, поэтому я прекрасно слышала каждое слово. И про жирдяйку, и про мои котлеты, и про деньги, которыми ты собирался от меня откупиться. И про комнатушку на окраине. Я слышала всё, Виктор. Абсолютно всё.
Он несколько раз открыл рот, пытаясь что-то сказать, но не смог выдавить ни слова.