— Да уж, рассчитывает, — негромко произнесла Нина.
Татьяна внимательно посмотрела на подругу.
— Слушай, а почему ты до сих пор с ним живёшь? Ты ведь уже всё узнала. Продолжаешь готовить ему завтраки, разговаривать, будто ничего не произошло.
Нина некоторое время молчала, глядя на серые февральские улицы за окном.
— Понимаешь, Тань… Двадцать два года он воспринимал меня как удобное приложение к квартире. Что-то вроде мебели, которая умеет готовить, стирать и убирать. И самое обидное, я сама постепенно начала считать себя такой. А теперь мне хочется, чтобы он ещё немного пожил со своей уверенностью. Пусть думает, что всё рассчитал, что распоряжается нашей судьбой, что последнее слово всегда за ним. Пусть мечтает. Я пока подожду.
— Значит, решила отомстить? — прищурилась Татьяна.
— Нет, — покачала головой Нина. — Дело не в мести. Я впервые хочу поступить так, как считаю нужным сама. Не под влиянием обиды, не в слезах, не после очередного скандала. Спокойно и осознанно. Чтобы потом не корить себя за лишние слова и необдуманные поступки. Я столько лет терпела. Ещё пару недель выдержу. Зато смогу выйти из этой истории с чистой совестью.
Татьяна посмотрела на неё с неожиданным уважением.
— Знаешь, подруга, ты стала совсем другой.
— Ничего подобного, — улыбнулась Нина. — Я всегда такой была. Просто никто раньше этого не замечал.
Последующие дни казались странными и нереальными.
Словно Нина одновременно существовала в двух совершенно разных мирах.
В одном она продолжала жарить котлеты, гладить мужнины рубашки, интересоваться его работой и выслушивать привычное «всё нормально, крутимся».
В другом — собирала документы, обсуждала юридические вопросы с Татьяной и по вечерам изучала статьи Семейного кодекса вместо любимых книг.
Виктор ничего не замечал.
Он был слишком увлечён собственной тайной жизнью.
Чужие духи теперь ощущались от его одежды почти постоянно. Домой он возвращался всё позже.
Однажды Нина обнаружила в кармане его куртки чек из ювелирного магазина.
Женские серьги.
Разумеется, не для неё.
Она спокойно вернула бумажку на место.
Пусть лежит.
Ещё одно подтверждение того, насколько мало она знала о жизни собственного мужа.
А спустя некоторое время Виктор начал осторожно подводить разговор к недвижимости.
— Нин, — обратился он однажды за ужином, лениво ковыряя вилкой картошку. — Скажи, эта квартира ведь раньше твоей матери принадлежала?
Нина внутренне напряглась.
Началось.
— Да, мамина была, — ответила она ровным голосом. — А что?
— Да просто подумал. Она ведь, получается, нам обоим её оставила? Мы здесь столько лет прожили. Вместе всё обустраивали, деньги вкладывали, ремонтировали.
— Мама подарила квартиру лично мне, — спокойно напомнила Нина, намазывая масло на хлеб. — Ещё при жизни оформила договор дарения. Ты ведь помнишь, мы тогда к нотариусу ездили.
— Ну, договор-то договором, — неопределённо отмахнулся Виктор. — Но мы же семья. Жили вместе, хозяйство общее. Значит, если понадобится, квартира тоже должна считаться общей.
— Если понадобится? — Нина подняла глаза. — А что именно должно понадобиться?
Муж заметно смутился.
— Да ничего особенного. Просто рассуждаю. Жизнь длинная, мало ли что может произойти.
— Мало ли что, — повторила Нина. — Конечно. Всякое бывает.
Она прекрасно понимала его намерения.
Виктор осторожно проверял, насколько жена осведомлена о своих правах, прежде чем объявить о разводе.
Он искренне верил, что имеет право на половину квартиры. Кто внушил ему эту мысль — Алла или знакомые «специалисты», — Нина не знала.
Но мужу было удобно считать именно так.
И он охотно верил в то, что соответствовало его желаниям.
Нина могла одним предложением разрушить все его надежды.
Однако не стала.
Лишь улыбнулась, поднялась и собрала грязную посуду.
— Пойду тарелки помою. А ты отдыхай, наверное, устал за день.
Виктор проводил её долгим взглядом.
На его лице снова появилось странное выражение, которое Нина уже замечала в тот вечер.
Ещё не понимание.
Но что-то очень близкое к подозрению.
В следующий четверг она снова приехала к Татьяне.
— Всё подготовила, — сообщила подруга, протягивая папку. — Сделала проект искового заявления. Когда окончательно решишь подавать, проверим актуальные данные, внесём необходимые изменения и отправим. Здесь предусмотрены вопросы совместного имущества, а документы на подаренную квартиру приложены отдельно. У него, конечно, будет право возражать, но у нас есть серьёзные аргументы.
Нина принялась просматривать бумаги.
— Танюш, а если он успеет обратиться в суд раньше меня?
— Сам по себе порядок подачи ничего не меняет. Права на имущество определяются не тем, кто первым подал заявление. Мы будем защищать твою позицию на основании документов. — Татьяна немного помолчала. — Но когда ты собираешься ему всё рассказать?
Нина закрыла папку.
— Скоро. Мне кажется, он уже почти созрел для разговора. Сам всё объявит. Тогда и отвечу.