Девушка звонко рассмеялась. Виктор охотно поддержал её смех.
— Ну ты и жестокий, — протянула она, явно не собираясь его осуждать.
— Я просто называю вещи своими именами, — пожал плечами мужчина. — Столько лет терпел. Разъелась, превратилась в скучную домашнюю тётку. Ни внешности, ни интересов. А потом встретил тебя.
Снег оседал на волосах Нины и таял, но она совершенно этого не ощущала. Внутри образовалась странная пустота. Такая глубокая и беззвучная, словно из большой комнаты внезапно вынесли абсолютно всю мебель.
Ей казалось, что больнее услышанного уже ничего быть не может.
Но следующие слова оказались гораздо страшнее.
— Кстати, что будем делать с квартирой? — спросила блондинка, пригубив напиток. — Ты ведь обещал, что к лету мы уже будем жить вместе.
— Всё устроим, Аллочка, — уверенно произнёс Виктор, откидываясь на спинку кресла. — Трёхкомнатная квартира в самом центре, считай, почти наша. Разведусь — половину точно получу. Может, даже всю заберу. Нинке что-нибудь выделю, хватит ей на комнатушку где-нибудь подальше. Пусть там свои котлеты готовит. Она ведь у меня покладистая. Немного поревёт, потом любые бумаги подпишет.
— Ты уверен, что имеешь право на половину?
— Абсолютно. Это же имущество, нажитое в браке. Столько лет прожили вместе — всё делится поровну. Я уже консультировался со знающими людьми.
Нина глубоко вдохнула.
Вот теперь её действительно проняло.
Не оскорбительное прозвище. Не насмешки над фигурой. Всё это были лишь слова.
А вот разговор о квартире касался совершенно другого. О квартире, которую ей оставила мама.
О той самой просторной трёшке в центре, которую мать подарила дочери за три года до своей смерти. Тогда всё оформили официально, через нотариуса. Нина лично занималась документами, посещала МФЦ, получала выписку из ЕГРН. В ней было совершенно ясно указано: единственный собственник — Нина Андреевна.
Имущество досталось ей по договору дарения.
А подаренная одному супругу недвижимость, как правило, не относится к совместно нажитому имуществу. Следовательно, при обычном разделе она не делится пополам.
Эта квартира принадлежала только ей.
Виктор либо совершенно забыл обстоятельства оформления, либо никогда ими особенно не интересовался. Он ведь, как выяснилось, «советовался с юристами». Но поговорить с собственной женой, которая два десятилетия работала с документацией и хранила все необходимые бумаги, ему даже в голову не пришло.
А зачем?
Она же всего лишь толстая домохозяйка, которая жарит котлеты.
Нина развернулась и неторопливо направилась к машине. Двигалась спокойно, будто только что не произошло ничего необычного. Возле входа её окликнула сотрудница кафе:
— Простите, вы доставили эклеры для Оксаны?
— Да, — Нина передала коробку. — Держите. Приятного аппетита.
После этого села в автомобиль и уехала.
Дома её встретил привычный аромат жареного мяса и лука. Нина повесила куртку, тщательно вымыла руки и зачем-то поправила кухонное полотенце. Затем подошла к плите и заглянула под крышку.
Котлеты уже остыли, но выглядели замечательно: одинаковые, аппетитные, с золотистой корочкой.
Она присела за стол, взяла одну и съела прямо руками, даже не разогревая.
Было очень вкусно.
Что бы ни говорил Виктор, готовить она действительно умела.
Потом Нина взяла телефон и набрала знакомый номер.
— Танюш, привет. Не слишком поздно звоню? — спросила она совершенно спокойным голосом.
— Нинка? Что случилось? Ты обычно в такое время не звонишь, — удивилась подруга.
Татьяна много лет работала в юридической фирме и специализировалась на вопросах недвижимости.
— Случилось, — Нина невесело усмехнулась. — Но не совсем то, о чём ты подумала. Мне нужна твоя помощь. Хочу разобраться с разводом и правами на квартиру.
— Так, — голос Татьяны сразу стал деловым. — Давай по порядку.
— Помнишь мамину квартиру? Она оформила на меня дарственную, когда я уже была замужем. По документам единственная собственница — я. Муж почему-то уверен, что при разводе заберёт половину. Ведь это неправда?
— Конечно, неправда, — ответила подруга. — По статье 36 Семейного кодекса имущество, полученное супругом в дар, считается его личной собственностью. Обычно при разводе оно не делится. Сам по себе брак никаких прав на половину твоей квартиры ему не даёт.
— А если начнёт утверждать, что вкладывал туда деньги? Например, в ремонт?
Татьяна задумчиво хмыкнула.
— Здесь существует нюанс. Статья 37 предусматривает возможность признания личного имущества совместным, если за счёт общих средств или труда второго супруга его стоимость существенно увеличилась. Например, после серьёзной реконструкции или капитального ремонта. Но такое увеличение ещё нужно доказать. Обычная замена обоев сама по себе ничего не решает. Понадобятся документы, расходы, возможно, экспертиза. Вы делали что-нибудь масштабное?
Нина ненадолго задумалась.