«Моя машина — не для тебя», — заявил муж. Через два дня тётя раскрыла правду, из-за которой он остался без дома
Марина нарезала помидоры к ужину, когда Дмитрий вошёл на кухню. Он только что закончил телефонный разговор и выглядел довольным.
— Дим, завтра мне нужна машина, — сказала она. — У Антошки приём у врача. Запись ждём уже две недели.
Дмитрий открыл холодильник, достал воду и пожал плечами:
— Не получится. Я Сергею обещал помочь с компьютером.
— Перенеси встречу. Мне нужно везти ребёнка.
— Вызови такси.
— А ты поедешь к другу на своей машине?
— Конечно. Машина моя. Я её ещё до свадьбы купил.
Марина медленно положила нож на стол.
— Ты снова это говоришь?
— А что, неправда?
— Когда тебе нужно перевезти стройматериалы, машина вдруг становится общей. А когда мне надо отвезти сына к врачу — она сразу только твоя.
Дмитрий раздражённо махнул рукой:
— Не начинай. Я пообещал Сергею.
— А мне ты что обещал?
Он не ответил. Просто вышел из кухни, оставив Марину одну с остывающим ужином и неприятным ощущением, что в их семье всё давно делилось на «его» и «её».
У них был маленький сын Антошка, квартира, доставшаяся Марине от бабушки, и автомобиль, который Дмитрий купил до свадьбы. Формально машина действительно принадлежала ему. Но все заботы о ребёнке, поездки в поликлинику, закупки продуктов и бесконечные бытовые дела почему-то автоматически считались общими.
Через несколько дней Дмитрий сообщил новость, даже не пытаясь обсудить её.
— Послезавтра приедет тётя Галина. Поживёт у нас пару недель.
Марина отложила чашку.
— В смысле — у нас?
— В прямом. Ей нужно пройти обследование. Я сказал, что она может остановиться здесь.
— А меня спросить ты не хотел?
— Марин, это моя родственница. Что тут обсуждать?
— Мы живём в моей квартире. И у нас маленький ребёнок. Ты решил, что тётя будет жить с нами, даже не спросив меня.
Дмитрий усмехнулся:
— Неужели тебе жалко дивана на две недели?
— Мне жалко не дивана. Мне жалко, что ты опять считаешь моё мнение лишним.
— Она приедет завтра, — отрезал он. — И я не собираюсь отказываться от родного человека.
Марина посмотрела ему вслед и тихо сказала:
— Хорошо. Но ты ещё вспомнишь этот разговор.
На следующий день Галина Петровна появилась с двумя огромными сумками и выражением лица человека, приехавшего принимать чужую квартиру.
— Дима, а почему у вас балкон не застеклён? — спросила она вместо приветствия.
— Всё собираемся, тётя Галь.
— Собираться можно годами. А занавески почему такие мрачные?
Марина вежливо поздоровалась и показала ей комнату.
— Здесь вы будете спать. Если что-то понадобится, скажите.
— Дима, принеси мне сумки, — распорядилась Галина, будто Марины рядом не было.
Дмитрий послушно взял багаж.
В первые сутки тётя ограничилась замечаниями. На второй день она выбросила кухонные полотенца, потому что «они уже не первой свежести». Потом сняла шторку в ванной, переставила посуду, переложила бельё в комоде и убрала с холодильника все магнитики.
Среди них были фотографии и маленькие сувениры, которые Марина привезла из поездок с мужем.
— Зачем вы это сделали? — спросила она.
— Навела порядок, — ответила Галина Петровна. — У вас тут всё как попало.
— Мне было удобно так.
— Молодая ещё, а уже спорит со старшими.
Марина перевела взгляд на Дмитрия.
— Дим, скажи ей, пожалуйста, чтобы она не трогала мои вещи.
Он даже не оторвался от телефона.
— Марин, ну это же мелочи. Тётя просто хочет помочь.
— Помощь — это когда её просят.
— Ты слишком остро всё воспринимаешь.
В тот вечер Марина поняла: муж не собирается защищать её в собственном доме. Он хотел быть хорошим племянником, даже если для этого приходилось делать жену виноватой.
Галина Петровна быстро освоилась. Она начала командовать на кухне, критиковать Маринину готовку и давать советы по воспитанию Антошки.
— Ребёнок у тебя какой-то беспокойный, — говорила она. — Наверное, потому что мать нервная.
— Он маленький, у него режутся зубы.
— Всегда у вас оправдания.
Дмитрий молчал. Иногда усмехался, иногда делал вид, что не слышит.
А потом настал вечер, когда Галина Петровна перешла последнюю границу.
Марина приготовила ужин и поставила на стол блюдо с мясным рулетом. Она почти не ела весь день, потому что Антошка капризничал и плохо спал.
Галина Петровна положила себе самый большой кусок, а Марине отправила маленький обломок.
— Тебе хватит, — сказала она. — После родов нужно за собой следить. А то муж начнёт смотреть на молодых.
Дмитрий опустил глаза, но Марина заметила, как дрогнули его губы.
Он улыбался.
Марина спокойно положила вилку.
— Галина Петровна, завтра вы съезжаете.
За столом стало тихо.
— Что ты сказала? — переспросила тётя.
— Вы меня услышали. Это моя квартира. Я разрешила вам пожить несколько дней, но не разрешала перестраивать здесь всё под себя и унижать меня за собственным столом.
Галина Петровна мгновенно повернулась к Дмитрию: