В ушах прозвучал её собственный голос — чужой, слишком спокойный. Она толкнула дверь.
Олег резко повернул голову, и его глаза расширились от ужаса.
— Марина… Я не знал, что ты…
— Это очевидно, — холодно сказала я, положив папку на тумбочку. — Документы из страховой. И, кажется, я пришла как раз вовремя. Пока ты лежишь здесь со сломанной ногой и строишь планы на моём наследстве, у меня ещё есть возможность кое-что изменить…
Я открыла дверь.
Олег резко обернулся, и на его лице появился настоящий испуг. Кристина, сидевшая на краю кровати, тоже вздрогнула, но быстро собралась и изобразила на губах надменную улыбку.
— Марина… Я не думал, что ты… — начал он, но голос сорвался.
— Очевидно, — ледяным тоном ответила я, входя в палату. — Документы от страховой. И, похоже, я вовремя. Пока ты тут со сломанной ногой строишь воздушные замки из моего наследства, у меня есть шанс всё переиграть.
Я положила папку на тумбочку и постаралась, чтобы руки не дрожали. Олег побледнел настолько, что почти слился с больничной простынёй.
— Мариш, ты выслушай, ты всё неправильно поняла, мы просто обсуждали…
— Что именно? — я посмотрела на Кристину. Она сидела, скрестив ноги, с видом победительницы, но в её глазах уже мелькнула тревога. — Проект, который оформлен на моё имя? Ты решил, что я удобная дурочка, которая подпишет любую бумагу, если её правильно подложить?
Олег закашлялся и схватился за бок. Кристина вскочила, подала ему воду и бросила на меня раздражённый взгляд.
— Марина, не сейчас. Ему нельзя нервничать, — процедила она.
— Ах, ему нельзя нервничать, — я медленно кивнула, чувствуя, как внутри всё превращается в лёд. — Конечно. Как неловко с моей стороны — мешать вам у постели больного обсуждать, как распорядиться моей собственностью.
Я уже повернулась к выходу, когда Олег выкрикнул:
— Подожди!
В его голосе прозвучало то, чего я давно не слышала. Отчаяние. Настоящее, живое.
— Подожди, пожалуйста, — повторил он тише. — Ты права. Во всём права. Я… я действительно готовил этот проект. И да, думал, что смогу всё оформить, пока ты… пока мы…
— Пока мы разводимся? — закончила я вместо него. — Пока я, по твоему плану, должна была сидеть у мамы, рыдать и собирать себя по кусочкам, а ты строил бы новую жизнь на старых фундаментах моей семьи?
Кристина поднялась и поправила идеально сидящее платье.
— Олег, я, пожалуй, уйду, — сказала она сухо. — Позвоню позже.
— Нет, останься, — попросил он, но она уже направлялась к двери, даже не посмотрев в мою сторону.
У выхода она на секунду задержалась и бросила через плечо:
— Надеюсь, вы сможете решить это цивилизованно.
Она ушла, оставив после себя шлейф дорогих духов. Я посмотрела на мужа. В больничной рубашке, с загипсованной ногой, на казённой кровати он выглядел жалко. Но жалости во мне больше не осталось.
— Давно ты знаешь про завод? — тихо спросила я.
Олег молчал, нервно кусая губы. Потом всё-таки выдохнул:
— Я нашёл документы в архиве примерно полгода назад. Твой дед выкупил этот участок ещё в девяностых, но сделку так и не довели до конца. Потом завод обанкротился, землю передали государству, но из-за той бумаги возникла юридическая коллизия. У наследников осталось преимущественное право выкупа. А наследница — ты.
— И ты решил промолчать.
— Я хотел всё подготовить, — он отвёл глаза. — Сделать проект, найти инвесторов, а потом…
— Потом великодушно предложить мне долю за подпись? — я усмехнулась. — Олег, я семь лет жила с тобой. Семь лет думала, что мы семья, партнёры. А ты за моей спиной строил схему, как перевести моё же наследство к другой женщине.
— Я не хотел причинять тебе боль, — прошептал он.
— Не хотел? — голос дрогнул, но я заставила себя говорить ровно. — Ты выбрал её. Это больно, но ладно. Измена — это чувства, слабость, трусость. Но украсть то, что принадлежало моей семье, спрятать это в чужие руки… Это уже не слабость, Олег. Это подлость.
Он закрыл глаза. Я смотрела на него и понимала: человек, которого я любила, либо давно исчез, либо его никогда и не было.
— Что ты собираешься делать? — спросил он, не открывая глаз.
Я взяла папку, которую принесла с собой, и достала несколько листов.
— Адвокат, которого я наняла две недели назад, уже занимается делом. Я хотела просто развестись и забыть тебя. Но теперь… — я аккуратно убрала бумаги обратно. — Теперь у меня появилась ещё одна причина довести всё до конца.
— Марина…
— Твоя доля в нашей квартире? — я посмотрела на него прямо. — Та, что ты внёс при покупке? Я выкуплю её по рыночной цене. Ни рублём больше. А завод… завод останется моим. Без тебя. Без ваших лофтов. Без инвесторов, которых ты искал полгода.
Он резко приподнялся на кровати и поморщился от боли.
— Но проект… Я столько в него вложил! Я нашёл архитекторов, договорился о встречах…
— Ты вкладывался в чужую собственность, — отрезала я. — Так же, как свои чувства вкладывал не в семью.
Я пошла к двери, чувствуя, как слабеют ноги, но спину держала прямо. На пороге остановилась и обернулась.