Марина направлялась к мужу в кардиологию: любовница уже бросила этого несчастного… Она почти решилась закрыть глаза на всё, пожалеть его и простить измену, но у самой двери замерла, услышав странный разговор…
Мне понадобилось время, чтобы набраться решимости. Не день и не два я просидела у окна, глядя на бесконечный дождь. Вода стекала по стеклу тонкими дорожками, словно слёзы, а на душе лежала тяжёлая, невыносимая тоска. Я уже всё знала. Он мне изменил.
Олег, мой муж, человек, с которым у меня было связано семь лет жизни, самый близкий и родной, тот, кому я доверяла без остатка. Всё рухнуло в одно мгновение, когда я случайно наткнулась на его переписку. Какая-то незнакомая женщина писала ему нежности. Он отвечал ей с той же теплотой. Потом были фотографии. Улыбки, объятия, взгляды, наполненные той нежностью, которую он давно перестал дарить мне.
Тогда не было ни истерик, ни скандалов. Я молча собрала вещи и уехала к маме. Он звонил, писал, умолял встретиться, но я не отвечала. Мне было невыносимо даже просто слышать его голос.
А через неделю мне позвонили из больницы. Голос врача был спокойным, сухим, без лишних эмоций: «Ваш муж попал в аварию. Состояние тяжёлое, но стабильное». Телефон едва не выскользнул у меня из рук. Вся обида, весь гнев, всё разочарование будто растаяли в одну секунду. Остался только ледяной страх и паника. Я сорвалась с места, даже не задумываясь. В такси я села, кажется, даже не заперев за собой дверь квартиры.
Дорога тянулась бесконечно. В голове вспыхивали обрывки прошлого: как мы смеялись на берегу моря, как он нёс меня на руках после свадьбы, как клялся, что никогда не предаст. А теперь — больничные стены, запах антисептика и вязкое чувство безысходности, разлитое в воздухе.
Подойдя к стойке, я назвала его фамилию. Медсестра внимательно посмотрела на меня и сказала: «Третий этаж, палата триста двенадцать. Только ненадолго, ему нужен покой». Я молча кивнула и пошла по длинному коридору. Каждый шаг отзывался внутри тяжёлым эхом.
Парадоксально, правда? Я ехала к мужу, который мне изменил. Но внутри жило только одно желание — чтобы он выжил. Пусть живёт. Даже если уже не со мной.
У двери палаты я остановилась. На табличке была его фамилия. Сергеев. Сердце забилось чаще. Я прижала ладонь к груди, пытаясь взять себя в руки. «Марина, только не плачь», — повторяла я мысленно. Я хотела сказать ему, что готова простить. Чтобы он понял: всё ещё можно исправить, если очень захотеть.
Я глубоко вдохнула и уже собиралась постучать, когда вдруг застыла. Из палаты донёсся женский голос. Мягкий, но слишком уверенный, слишком familiar, слишком свой:
— Родной, я так испугалась. Ты же обещал всё уладить?
Я отшатнулась, словно меня ударили. Этот голос я узнала сразу. Кристина. Та самая. Та, ради которой он перечеркнул нашу с ним жизнь. Я буквально окаменела, не в силах сдвинуться с места. Воздух стал тяжёлым, дышать стало трудно. Я осторожно приблизилась к двери и прислушалась.
Он ответил тихо, осипшим шёпотом:
— Не волнуйся, Крис. Всё будет так, как мы и договаривались. Как только меня выпишут, я оформлю всё как надо…
Пальцы сами разжались. В глазах потемнело. В ушах зазвенела глухая пустота, будто мир в один миг опустел. Сердце ухнуло куда-то вниз, а ноги стали ватными. «Оформлю всё как надо», — эхом прозвучало в голове. Вот зачем она здесь. Вот кого он ждал на самом деле.
Я стояла в этом коридоре и чувствовала себя совершенно чужой. Всё, что было между нами — годы, дом, общие планы, детские фотографии на холодильнике — вдруг показалось ложью. Он выбрал её. Даже сейчас, лежа в больничной палате, когда жизнь висит на волоске, он не изменил своего выбора.
Я закрыла глаза, стараясь удержаться. Только не здесь. Только не при посторонних. Но слёзы всё равно потекли сами — горячие, горькие, унизительные. Я прикусила губу до боли, чтобы не издать ни звука. Хотелось ворваться внутрь, кричать, ломать, бить посуду, стены, всё вокруг. Но внутри была не ярость, а какое-то мёртвое оцепенение.
— Да, я понимаю, что рискую, — продолжал он уже тише. — Но тот старый заводской корпус — это же настоящее золото. Представь только: лофты, арт-пространства… Инвесторы уже готовы. Как только я выйду отсюда и подпишу последние документы… Мы с Мариной… она, конечно, получит свою часть по брачному контракту. Но главный выигрыш будет наш. Тот самый проект, о котором я тебе рассказывал… на её имя.
Марина почувствовала, как пол словно уходит из-под ног. «На её имя».
Старый заводской корпус… И тут в памяти всплыло всё. Полгода назад Олег вёл себя странно: искал какие-то архивы, ездил в коммунальные службы, поднимал старые документы. Он говорил, что занимается семейной историей. Но теперь всё стало ясно: он искал не прошлое, а выгодную возможность.