Выйдя на пенсию, Галина Леонидовна заскучала. Она завела привычку звонить сыну по три раза в день, давать советы и наставлять его на путь истинный. Гена впитывал каждое её слово.
Светлана доела оладьи, вымыла посуду и села за ноутбук. Открыла таблицу, в которой доходы и расходы были распределены по месяцам и категориям, дополнены диаграммами и сведены в общий баланс.
Она вела этот файл уже пять лет — с того самого момента, когда семья оформила ипотеку. У Гены никакой таблицы не было. Вместо расчётов он пользовался понятиями «примерно» и «я вообще-то работаю».
Вечером муж вернулся домой мрачный и молчаливый, надутый, словно старый филин. Поужинал, тяжело опустился на диван и включил футбол. Светлана дождалась, пока дети уснут, села рядом и положила на журнальный столик папку.
— Что это? — спросил он, не отрывая взгляда от экрана.
— Счета.
— Какие ещё счета?
— Мои личные расходы за последние три года. Всё, как ты хотел. Твоя мама потребовала, чтобы я оплачивала их самостоятельно, — пожалуйста. Я всё подсчитала.
Гена покосился сначала на папку, затем на жену. Наконец открыл её. Внутри лежали аккуратно подшитые распечатки, а итоговые суммы были выделены ярким маркером.
— Косметолог, — начала Светлана спокойным деловым тоном, — шесть тысяч гривен в год. Четыре посещения — только чистка и базовый уход. Никаких инъекций и дорогостоящих процедур, Гена. Даже крем я покупаю в аптеке за двести гривен.
— Фитнес обходится в четыре тысячи в месяц. Это абонемент в тот самый спортзал, куда ты сам предложил мне записаться, потому что я, по твоим словам, «распустилась после вторых родов». Мобильная связь — триста гривен. Самый экономный тариф.
— Кредитная карта действительно оформлена на меня. Только расплачивалась я ею за учебники для Вари, брекеты для Степана и комплект зимней резины на твою машину.
— Помнишь, ты собирался брать шины в рассрочку, а я предложила сразу заплатить полную сумму, чтобы не переплачивать проценты? Вот для этого и использовалась моя кредитка.
Гена листал страницы, беззвучно шевеля губами. Светлана прекрасно понимала, что муж ожидал увидеть совсем другое. Он рассчитывал на крики, слёзы и скандал, после которого можно было бы пожаловаться матери: «Ты была права, она настоящая истеричка». Однако вместо истерики перед ним лежали цифры. А с цифрами спорить намного сложнее.
— Послушай, — неуверенно начал он, — я ведь совсем не это имел в виду.
— Именно это! — оборвала его Светлана. — Ты дословно передал то, что велела твоя мама. Теперь открой следующую страницу.
Он перевернул лист. Там находилась другая таблица — с его собственными расходами.
— Твоя машина: топливо, страховка и техническое обслуживание — около десяти тысяч в месяц. Аренда гаража — ещё две тысячи. Пятничные посиделки с друзьями обходятся в четыре-пять тысяч.
— Новый айфон, который ты купил в кредит, не посоветовавшись со мной, — ещё две тысячи каждый месяц в течение двух лет. Общая сумма этих трат уже перевалила за пятьдесят тысяч.
— При этом я по-прежнему вношу половину семейного бюджета. Но ты называешь меня женщиной, сидящей на твоей шее. Твоя мама думает так же, а ты приходишь на кухню и начинаешь отдавать мне распоряжения.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Из кухни доносился размеренный звук капающей воды. Гена закрыл папку, отложил её в сторону и устало провёл ладонями по лицу.
— Я не знал, что ты настолько подробно всё считаешь, — пробормотал он.
— А ты полагал, экономистам дипломы за красивые глаза выдают? Гена, я контролирую наш бюджет пять лет. Мне известно даже то, сколько ты тратишь на кофе из автомата в офисе.
— Сорок гривен два раза в день. За месяц набегает примерно две с половиной тысячи. Вроде мелочь, но я об этом знаю. А ты даже не представляешь, сколько стоят брекеты Степана, потому что никогда этим не интересовался. Зато приходишь домой и объявляешь: «Мама велела».
Гена молчал. Светлана смотрела на мужа и думала о том, что именно так иногда и распадаются браки. Не из-за измен или пьянства, а из-за бесконечных маминых звонков и нежелания взрослого мужчины пользоваться собственной головой.
— И что теперь будет? — наконец тихо спросил он.
— Теперь, — ответила Светлана, придвигая к нему вторую папку, — мы полностью меняем финансовую схему. С этого месяца у каждого из нас будет отдельный бюджет.
— Общие расходы делим пополам и оплачиваем строго по счетам. Я открываю отдельный счёт для своей зарплаты, а ты — для своей. Ипотеку, коммунальные услуги и всё необходимое детям финансируем вместе. Остальными деньгами каждый распоряжается самостоятельно.
— Но это же… совсем не по-семейному.
— По-семейному — это обсуждать важные решения с женой, а не приносить домой мамины указы. Ты перепутал понятия. Мы жили как семья десять лет, пока ты не решил продемонстрировать характер. Теперь я помогаю тебе сделать это по-настоящему. Бери ручку и расписывайся.
Гена внимательно посмотрел на неё. В его глазах промелькнуло что-то похожее то ли на уважение, то ли на испуг. Светлана не стала разбираться.